– Неужели? – ответил Гарет, надеясь, что у леди, о которой шла речь, хватит выдержки, чтобы не выскочить из переулка и крикнуть: «Я была!»
– Да, она была в самом начале, но очень рано уехала.
– Это не возбраняется. Она могла передумать.
– Передумать? – насмешливо сказал барон. – Тебе лучше надеяться, что она более постоянна.
Гарет холодно посмотрел на барона. Странно, но он все еще себя контролировал. У него не было детского желания сказать что-нибудь с единственной целью – разозлить отца. Он потратил полжизни на то, чтобы произвести на него впечатление, а другие полжизни на то, чтобы восстановить его против себя.
Но сейчас... наконец... все, что он хотел, – это избавиться от него.
– Ты не зря тратил с ней время, – сказал барон с фальшивой улыбкой.
– Джентльмен должен когда-нибудь жениться."
"Это, конечно, не то заявление, которое он хотел сделать в присутствии – пусть отдаленном – Гиацинты. Но сейчас было гораздо важнее поддерживать ссору с отцом.
– Да, джентльмен должен.
Гарет знал, на что намекает барон, и хотя он уже скомпрометировал Гиацинту, было бы лучше, если бы она узнала правду о его происхождении после свадьбы.
Так, возможно, было бы легче...
А может быть, она вообще никогда не узнает правду. Но это было маловероятно, если учесть яд, переполнявший барона, и дневник Изабеллы. Но и более невероятные вещи иногда случаются.
Ему надо немедленно уходить.
– Мне надо идти.
Губы барона изогнулись в неприятной улыбке.
– Да-да. Тебе надо привести себя в порядок, перед тем как ты завтра отправишься лизать пятки мисс Бриджертон.
– Прочь с моей дороги, – процедил Гарет сквозь зубы.
Но барон и не думал отступать.
– Я вот о чем думаю... как тебе удалось заставить ее согласиться на брак?
Краска залила лицо Гарета.
– Я сказал...
– Ты ее соблазнил? – со смехом спросил барон. – Сделал так, чтобы она не могла тебе отказать, даже если...
Гарет не собирался этого делать. Он собирался оставаться спокойным, и ему это удалось бы, если бы барон оскорблял только его.
Но когда он упомянул Гиацинту...
Ярость захлестнула его, и он припер отца к стене.
– Не смей, – прорычал он, не узнавая собственного голоса, – говорить так о ней при мне.
– Неужели ты совершишь ошибку и убьешь меня прямо здесь, на улице? – Барон тяжело дышал, но даже теперь в его голосе была ненависть.
– Ты меня вынуждаешь.
– Ты лишишься титула. И где ты тогда будешь? Ах да! Болтаться на виселице.
Гарет ослабил нажим.
