Я не могу на ней жениться – это большой грех!
Барон тихо засмеялся:
– Пытаешься убедить меня, что ты, именно ты, неожиданно обрел веру?
– Нет, но..."
"– Никаких обсуждений, ты меня понял? Роутен выделяет дочери щедрое приданое. А что ему еще остается делать, чтобы сбыть с рук идиотку?
– Не говорите так о ней, – прошептал Гарет. Возможно, он и не хотел жениться на Мэри, но он знал ее всю жизнь, и она не заслуживала того, чтобы ее обзывали идиоткой.
– Это будет самый благородный поступок в твоей жизни. Роутен дает за дочерью такие деньги, что я смогу выделить тебе содержание, на которое ты сможешь жить, как тебе захочется.
– Содержание, – глухо откликнулся Гарет.
– Не думаешь же ты, что я доверю тебе все деньги. Тебе?
– А как же учеба в колледже? – осмелился поинтересоваться Гарет.
– Можешь посещать занятия. Благодари за это свою невесту. Она на это согласилась, как только был подписан брачный контракт.
Гарет стоял, пытаясь привести в порядок дыхание и мысли. Отец знал, как много значил для него Кембридж.
Это был единственный пункт, в котором их мнения совпадали: джентльмен должен получить образование, достойное джентльмена. Не важно, что Гарету действительно нравилось учиться, а для лорда Сент-Клера посещение Кембриджа было всего лишь данью светскому обществу. Но уже давно было решено – Гарет будет учиться в Кембридже и получит ученую степень.
А теперь оказалось, что лорд Сент-Клер понял, что не сможет платить за обучение младшего сына. И когда же он собирался сообщить ему об этом? Когда он начнет паковать вещи, собираясь в Кембридж?
– Все обговорено, Гарет.
И жениться должен ты. Джордж – наследник, и я не могу допустить, чтобы на нашей родословной было пятно. Кроме того, – барон поджал губы, – я бы не стал подвергать твоего брата такому...
– А меня, значит, можете? – Неужели отец так его ненавидит? И совсем о нем не думает? Гарет ни разу не слышал от барона ободряющего слова. – Почему? – Гарет не узнал своего голоса, это был жалобный стон раненого зверя.
– Почему?
Отец молчал, он стоял и так крепко держался за край стола, что у него побелели костяшки пальцев. А Гарет почему-то не мог оторвать взгляда от рук отца!
– Я ваш сын, – прошептал он, все еще глядя на руки отца и страшась посмотреть ему в лицо. – Ваш сын. Как вы могли так поступить с собственным сыном?
И тут отец, который всегда славился своими резкими ответами, гнев которого всегда был холодным, как лед, а не обжигающим, как пламя, взорвался.
