Но он ведь не влюбился! Или…
Ну нет, ему же не восемнадцать, чтобы влюбиться за какие-то пару дней в рыжую совершенно невозможную зануду, с которой хочется смеяться, просто находиться рядом, из-за которой мысли в голове путаются, и он ведет себя, как мальчишка.
Бездна…
А ведь он поклялся, что дождется свою истинную пару. К тому же просто закрутить с Кэсси роман не получится — это будет нечестно и некрасиво.
Но… он же может провести с ней последний вечер так, чтобы просто оставить после себя хорошие впечатления? И вообще…
Тут Дамьен понял, что сейчас выдумывает оправдания, чтобы провести это вечер в обществе Кэсси так, как ему этого хочется.
Хмыкнул. Разве он не страшный, ужасный, хитрый демон, чтобы хотя бы иногда потакать своим желаниям? Тем более ничего такого он делать Кэсси не собирается.
Жаль, что помочь ей он пока не в силах. Запустить артефакт Равновесия сейчас было бы равносильно объявлению войны. И все же не так все страшно и критично, если учесть некоторые нюансы. Но время артефакта еще не пришло.
А значит…
Дамьен раздраженно поморщился и, отведя глаза секретарю, вошел в кабинет ректора. Того не оказалось на месте, и демон сел в одно из гостевых кресел, положил ноги на столик и прикрыл глаза, решив подождать главу магического учреждения. Он намеренно не снял с двери заклинание, оповещающее о приходе незваных гостей, и теперь ждал хозяина кабинета с минуты на минуту.
Хлопнула дверь, и демон нехотя приоткрыл один глаз.
— И как это понимать? — ректор остановился напротив, сузил глаза, а в его руке заплясал огненный смерчик.
— Неслыханная наглость!
Глава 17
Серьезные и не очень разговоры
В кабинете на несколько мгновений повисла напряженная пауза, а потом Дамьен прикрыл глаз и откинул голову на спинку кресла.
— Ну не скажи. По-моему, неслыханной наглостью было вломиться на совет моего отца и обстрелять всех демонов, которые там присутствовали, из трубочки обслюнявленными бумажными шарики.
Ректор нахмурился, убрал смерч и… хмыкнул:
— Мне тогда было пять лет, и, между прочим, это ты меня подговорил устроить ту диверсию.
— Это неважно. Обслюнявленные шарики на совете были? Были. Твои? Твои. Так что нечего мне сейчас заливать про наглость. Считай, что я тебя так ненавязчиво позвал.
— Ты же понял, что я возмущался не из-за этого. Я бы на твоем месте после утреннего разговора сегодня на глаза мне не показывался.
— Подумаешь, съел вкусный мандаринчик и пообщался немного с феями. Не мог же я наслаждаться их творчеством в одиночестве.
