Хотя, если честно, думала, что заснуть не смогу, а отрубилась, кажется, еще раньше, чем улеглась. Невольно покраснела.
Мне всегда казалось, что такой серьезный ритуал нужно проходить в лучшем платье. Да, с вырезом, который бы открывал доступ кинжала к сердцу, но в платье! На худой конец в сорочке, но никак не в… этом.
Я снова себя оглядела. Если начинать смотреть снизу, то все было стандартно. Почти… На мне были: туфельки на каблучке;, любимые красно-черные чулочки;, совершенно развратные кружевные черные трусики, которые я приобрела совсем недавно, потому что… очень захотелось;, черный корсет с красными вставками и красными рюшечками — и все! Причем такого развратного корсета у меня не было — некуда мне было его носить, да и, несмотря на всю свою ведьминскую смелось, я бы не решилась его приобрести.
И нет, я не забыла про юбку или платье — их не было.
Корсет, окинув меня придирчивым взглядом, выдала мне Главная. Осталось только срезать бирку модного дома. И когда я спросила, зачем мне надевать ЭТО на ритуал, она только улыбнулась, сверкнула глазами и сказала, что так моя инициация точно пройдет сегодня и ничто ей не помешает, даже мои тараканы в голове.
Я оценила свободное пространство напротив сердца. Ну да, воткнуть кинжал точно ничего не помешает, но при чем тут мои тараканы? И чем моей инициации могла помешать юбка?
Я закуталась в теплый плащ и вышла из беседки. Вокруг было тихо и на удивление тепло, в плаще было даже жарко. Я заметила это еще в беседке.
В наступивших сумерках увидела, что нахожусь на небольшой уютной поляне, вокруг которой плотной стеной стоят деревья. Их стволы мягко светились. И чем темнее становилось в лесу, тем отчетливее становился этот свет. Красиво…
Но где же ведьмы, пентаграмма и все такое?!
На небе взошла луна, и я внезапно услышала чей-то пробирающий до костей рев, а потом хруст веток, будто ко мне ломилось если не стадо оленей, то один большой ужаленный в очень неприличное место великан.
А потом я увидела ее…
Огромную черную свитую словно из теней фигуру, за спиной которой развевался такой же черный теневой плащ. Светлые были только белки глаз. Чудовище обшарило поляну диким взглядом и пристально уставилось на меня.
— Стелла? — пророкотало оно.
— Мама, — только и смогла пискнуть я, надеясь, что это шалят мои тараканы, и существо мне только мерещится.
— Я не мама, — нахмурилось оно.
— Папа? — вырвалось у меня вместе с нервным смешком.
