В воображении я уже успела нарисовать чуть ли не огромный зал, но все оказалось гораздо скромнее. Все свободное пространство комнаты было заполнено стеллажами. Лишь когда мы прошли вперед, разглядывая названия на корешках книг, в конце рядов у противоположной стены обнаружилось свободное пространство. В левой части, образуя уютный закуток, стояли стол и большое кресло. В правой у стены стояло — несколько открытых сундуков с пергаментными свитками. А вот посередине стояли три постамента, и на каждом под толстым стеклом что-то лежало.
Пока я осматривалась, Керт успел ознакомиться с содержимым постаментов и с горящими глазами застыл у одного из них. Я подошла и взглянула на то, что заворожило некроманта."
"— О! Так это же недостающая часть твоего обрывка!
Парень глянул на меня, усмехнулся и достал свой кусок листа.
Снизу была изображена сложная пентаграмма, а сверху, наконец, удалось полностью прочесть четверостишие:
Живому путь во мрак откроется, границу мира истончит,
Пока горит свеча изнанки, обратный путь успей найти.
……………………………………………………………..
Ассамат кахар, мерт мун га, арагент тха.
— Не поняла… Нам что, нужно начертить эту пентаграмму, сказать эти слова — и тебе в руки упадет амулет, который ты ищешь? — испытывая нечто, очень напоминающее разочарование, спросила я.
— Не знаю… — протянул некромант, вглядываясь в пентаграмму. — Но что-то мне подсказывает, что все не так просто…
— Ну не знаю. По-моему, все понятно. Вот пентаграмма, — я ткнула в листок, — вот слова-активаторы, — указала на тарабарщину.
Такой язык используется только в древних заклинаниях, и бытует мнение, что это язык исчезнувших богов. — Не понимаю только, к чему это четверостишие. Явно какое-то предупреждение, но что оно значит? При чем тут какая-то изнанка, живое, свеча?
— Я слышал, что когда-то изнанкой называли уничтоженное во время войны обиталище богов. Вернее, боги его не уничтожили, но из-за сильнейших магических колебаний и вспышек их бывшее обиталище — как я понял, это был некий иной план бытия — превратилось в пространство вне времени, жизни и привычных законов мира.
Это сложно объяснить. Я и сам не до конца понимаю, что авторы древних трактатов хотели этим сказать, но если эта пентаграмма открывает путь на изнанку, то мало просто ее начертить.
— Это еще почему? — удивилась я.
— Вот, видишь эти символы на пентаграмме? — Керт указал на несколько в разных ее концах. Я кивнула. — Они означают привязку к месту.
