Все вернется

Большего Юлька сделать не может. «Наружку» с Ангелины можно снимать.

А если через соседей? Прийти, когда Ангелины не будет дома, и поспрашивать бабулек около подъезда. Да, но тогда надо проводить разведывательные действия у дома ее сестры, она наверняка живет отдельно. Так, так, сейчас я все это обмозгую… Значит, Жудина привязана к сестре, та тоже одинока, у нее пропал муж. Две одинокие женщины, к тому же сестры. И один ребенок. Здесь я и буду копать!

Я взяла трубку и набрала номер Юлианы:

– Юль, не спишь?

– Нет, я встала уже, а что?

– Скажи, ты выяснила, где живет сестра нашей Ангелины?

– Да: улица Травкина, дом девять… А что?

– Ничего, все хорошо.

– Нет, но подъезд первый. Она туда несколько раз приходила. Да номер узнать нетрудно, хочешь, я…

– Нет, я сама. Ты пока отдыхай.

Я отключилась. Улица Травкина, девять… Пожалуй, я начну с того, что наведаюсь по этому адресу. Разузнаю, что там и как. И придется опять позвонить дяде Сереже, без него никуда.

Я не очень люблю отрывать от дела дядю Сережу, но – куда деваться!

Его номер был долго занят, и мне стало даже как-то неудобно: вот, человек работает, а я тут со своими проблемами! Спущусь пока в кухню, перекушу чем-нибудь, а он за это время, возможно, и освободится.

Ариша сидел за столом, пил кофе и листал газету.

– Бон матен, ма шер! Хотя правильнее было бы сказать: бон жур! На дворе-то уже почти день. Долго изволили почивать, мадемуазель!

Я налила себе кофе, взяла с тарелки бутерброд и села за стол.

– Рассказывай, что вы вчера сотворили с господином патологоанатомом?

Я начала по порядку. О том, как я приходила к Зосимову, как уговорила его поехать со мной на дачу, на пикничок, как забросила туда предварительно Юлиану с Алиной, потом привезла самого Зосимова и напоила его. Когда я дошла до того места, где патологоанатом умолял не сдавать его на органы, дед покачал головой:

– Вы жестоко обошлись с ним, Полет!

– Дедуля, разве он того не заслуживал? И потом, мы почти сразу же сказали ему, что «завещание» – это всего лишь шутка.

"– Я боюсь за тебя. Ты становишься… жесткой, даже жестокой. С каждым новым делом ты идешь по восходящей и…

– И?..

– Полетт, сможешь ли ты вовремя остановиться? Не будет ли твоя жесткость возрастать до бесконечности, так, что однажды ты просто начнешь безжалостно убивать людей уже физически, а не только морально?

– Дед, успокойся.