Все вернется

 – Ладно, разбежались!

Визг его жены заставил всех вздрогнуть.

– Ребенок! Мой ребенок! – закричала она, стоя у открытой задней дверцы.

Мужчина кинулся к машине с другой стороны, распахнул дверцу…

Сумки-переноски в машине не было…

* * *Ехать по проселочной дороге было трудно. Это вам не ровный асфальт, здесь попадаются такие ямы и колдобины! Я нажала на педаль газа. Скорее бы выехать на трассу, ведущую в Хмелевку. Там она асфальтовая, и до города я доеду быстро.

Через четверть часа я въезжала в Горовск.

На заднем сиденье у меня стояла дорожная сумка-переноска с младенцем. Он проснулся и заплакал. Я даже не повернулась к нему. Терпи, пацан, настоящим мужиком будешь! Мне сейчас до зарезу надо отвезти тебя в ближайшее надежное место. А вот интересно, куда мне ближе: до моего дома или к Юлиане? А может, к Алине? Сообразить требуется побыстрее: родители мальчика могут заявить в милицию, те объявят план перехвата и…

А что – «и»? Моего «Мини-Купера» никто не видел. На месте аварии нарисовался только старик, который ни о каком ребенке никогда и слыхом не слыхал! Цыгане? Ищи-свищи их по степи! Да и найдут этот табор – проку с него немного.

У них ребенка нету. Русского – нету, одни цыганята. Сказать, кто именно был тогда на дороге и приставал к ним с предложением погадать, пострадавшие тоже вряд ли смогут: там все женщины словно бы на одно лицо. Все были в пестрых нарядах, все галдели: «Дай десять рублей, бриллиантовая моя! Дай пять рублей, яхонтовая моя!» Я бы сама сейчас не смогла опознать тех, с кем говорила в таборе. А уж люди, участвовавшие в ДТП, расстроившиеся из-за своей побитой машины, – тем более.

И все-таки надо быстрее куда-нибудь слинять. Ехать по городу с орущим ребенком совсем не безопасно. Любой гаишник, решивший проверить мои права, наверняка мной заинтересуется. Я решила все-таки отвезти ребенка к Алине. Вдруг приемные родители «нажмут» на Ангелину Романовну, и та назовет им адрес Юлианы? Он наверняка сохранился в архиве.

Не хватало еще, чтобы к Юльке домой завалила милиция с обыском! А на случай, если к ней все же завалят, ей надо быть дома и, главное, без ребенка.

Я свернула на улицу, где жила Алина.

– Ты что, с ума сошла?! Он такой маленький! Что я буду с ним делать?

– Алина, посиди с ним, пожалуйста! Я сейчас привезу молочные смеси.

– Так он же плакать будет! – продолжала упираться Алина.

– Поест – не будет. Сытые, они не плачут.