Все вернется

И кому, скажите на милость, нужен труп младенца? А главное, для чего? Продали на органы? Какие там органы у только что родившегося?! А может, наоборот, самое то? Еще не успел нажить никаких болезней… Печень не отравлена алкоголем, а легкие – никотином. А причина смерти? Я не спросила дядю Сережу – почему умер ребенок? И годится ли его труп на органы?

Я набрала телефон Курбатова.

– Дядя Сережа, извините, что снова беспокою вас. Я забыла спросить, какой диагноз был поставлен тому потерявшемуся младенцу?

– Там говорилось что-то о внутриутробной гибели плода.

– То есть он родился уже мертвым?

– Похоже, так.

– А вы не знаете, такие трупы годятся на органы?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Тебе надо об этом со специалистами поговорить.

– Хорошо. Еще раз извините и спасибо.

– Та нема за що! Звоните, мисс.

Я отключилась и продолжила трапезу.

И что мне теперь с этим делать? С новым трупиком? С одним-то я еще не разобралась, а тут второй вылез! Если так дальше пойдет… Тьфу, тьфу… Придется встретиться с каким-нибудь специалистом и проконсультироваться.

А может, не надо? Зачем мне этот трупик младенца, какое он имеет отношение к моей подружке детства Юльке? Может, и никакого. Но как-то все это странно… Опять умерший ребенок, да еще и потерявшийся! Какая-то совсем уж неприятная история, и чутье мне подсказывает, что эти два случая как-то связаны. Почему? Да потому, что один персонаж фигурирует и там и здесь – патологоанатом Зосимов! Ну не может это быть простым совпадением! А если я ухвачусь за ниточку и раскрою два преступления вместо одного?.

Я вышла из кафе и решила поехать домой. Время у меня есть, Ариша сейчас наверняка отдыхает в своей комнате, если не ушел проведать кого-нибудь из своих многочисленных приятелей. Дед наверняка мне подскажет, как лучше поступить в такой ситуации.

Я почти угадала: Ариша был дома, он возился во дворе, элегантно сгребая лопаткой недавно выпавший легкий снежок в невысокие белые холмики.

– …И если ветер, листья разметая, сгребет их всех в один ненужный ком… – мурлыкал дед, хотя сгребал он не листья, а снег.

Это был романс на стихи Есенина. Значит, у деда лирическое настроение.

– …Скажите так: что роща золотая отговорила милым языком!..

Я сняла черный парик и убрала его в бардачок.