Ольга дождалась, когда он выйдет за ворота, окликнула:
– Мишка!
Он обернулся, сощурился на солнце, кажется, не сразу узнал:
– Мама?
Ольга подбежала, схватила его, прижала к себе. Мишка стоял, опустив руки плетьми, глаза в сторону. Неловко? Стесняется? Отвык?
Потом они молча сидели на заднем дворе, среди кустов сирени. Разговор не клеился. Ольга так к этой встрече готовилась, так ждала, так мечтала, а встретились – и она растерялась. Сидит, молчит. И он молчит тоже.
Ольга обняла сына за плечи – худющий, кожа да кости, зарылась лицом в волосы:
– Мишка, милый, как я по тебе соскучилась!
По-прежнему молчит, смотрит в сторону.
– А ты? Скучал?
Кивает.
– Мишка. Мишка мой хороший! Как ты живешь? Поговори со мной, пожалуйста. Я тебя так давно не видела, так тосковала…
– Мам, зачем ты нас бросила?
Только не реветь! Нельзя. Не сейчас. Потом. Проглотила ком в горле:
– Я вас не бросила, Мишка. Просто так получилось.
– Папа сказал, что бросила. Он сначала говорил, что тебя в тюрьму посадили, потому что ты у него что-то украла.
А теперь говорит, что ты от нас в Москву укатила.
Как ему объяснить? Рассказать правду? Вывалить это все на восьмилетнего мальчишку, пусть разбирается, как знает? Нет, правду она не может рассказать. Когда-нибудь потом.
– Мишка, я сейчас не могу всего объяснить. Просто… Я… не могла с вами остаться. Ну, никак не могла. Я вас люблю, очень, больше всего на свете люблю. Но обстоятельства так сложились… С вами папа остался. Я скоро вас заберу, и тебя, и Машу. Обещаю. Только немного нужно подождать.
Скажи мне, как Машка?
– Хорошо. Только все время в нос говорит. И простужается.
– В сад ходит?
Мишка помотал головой:
– Сейчас нет. Дома сидит, болеет.
Значит, Машку повидать не удастся.
– Мам? Это от аденоидов, да?
– Что?
– Машка болеет? От аденоидов?
– Думаю, да.
Мишка начал понемногу оттаивать. Прислонился щекой к ее плечу:
– А помнишь, как мне их вырезали и ты со мной в больнице лежала? И читала про крота. Помнишь?
Конечно, она помнила. Крота звали Слепыш. А на самом деле он все видел и все слышал.
– И был очень запасливый! – Мишка счастливо улыбнулся. – А потом ты мне мороженое купила, помнишь? И сказала, что теперь все можно!
Они еще немного повспоминали – слепыша, мороженое, хорошие времена, когда Ольга еще не укатила в Москву и каждый вечер рассказывала им какую-нибудь историю – всегда разную. Зина – та не рассказывает. Говорит, что не знает историй.
– Мишка, она вас… не обижает?
– Не-ет. Только ей на нас наплевать.
