Всегда лишь ты

К тому моменту я успеваю накрутить себя по полной программе, но задавать сейчас какие-либо вопросы совершенно неуместно. Учитывая ситуацию…

– Онил, ты готова? – кричит с порога.

– Отец готовил суп из брокколи.

Спускаюсь по ступенькам.

– Ты хочешь есть? – интересуюсь, глядя на неё.

– Нет. Или да… – сомневается, нахмурившись. – И всё-таки нет. Я вообще-то перекусила днём.

– Ой, ну ладно тебе, – фыркает, почёсывая Оскара по загривку. – Подумаешь, прямо и потискать нельзя! Или ты у нас только мужиков любишь? Гомосятко шерстяное!

– Его, кстати, надо искупать.

Надеваю кеды и забираю с полки ключи.

– Только купались на прошлой неделе.

– Всё. Теперь точно готова.

– Ужас, Онил, – подруга скользит жалостливым взглядом по моей фигуре.

Точнее по тому, что от неё осталось.

– Нормально, – опускаю глаза в пол.

– Где ж нормально? Одни косточки.

– Поехали? – перевожу тему.

Ругаться не хочется, но то, как я выгляжу, только моё дело.

– Где Джош? Я как-то давно уже с ним не пересекалась.

– Папа опять где-то пропадает. Если честно, мне начинает казаться, что у него… кто-то появился, – признаюсь, лишь мимоходом взглянув на себя в зеркало.

– Ого! – присвистывает. – Вот это новости! А вообще, твой отец – шикарный мужчина. Так что не жадничай. Кому-то очень повезёт…

– Я и не жадничаю. Но мог бы всё-таки со мной поделиться, – обиженно пожимаю плечом.

Мы выходим на улицу, запираю дверь.

– Я вот тоже думаю, что надо искать кого-то постарше, – заявляет она, опуская на нос солнцезащитные очки.

Мне не нравятся эти её мысли. От слова совсем.

– Того, кто будет уважительно ко мне относиться. Того, кто будет меня ценить, – достаёт из кармана брелок от машины. – А главное – по-настоящему любить. Не в исковерканном смысле этого слова. Без контекста восемнадцать плюс.

– Смит… – останавливаюсь и осторожно касаюсь её плеча. – Вы с Ридом так нормально и не поговорили?

Да, утром мне пришлось оставить их наедине. Но только после того, как Брукс дал слово, что снимет с неё наручники.

– Не о чем нам разговаривать, – отмахивается раздражённо.

Пересекаем газон. Садимся в машину, и она заводит мотор.

– Всё кончено, Роуз. Я больше не хочу быть с ним.

– Пожалуйста, не говори так…

В моих глазах снова стоят слёзы. Надоело быть плаксой, но то, что происходит между ними, – просто ужасно! И я реагирую на это очень болезненно.

– Говорю, как чувствую, – произносит сухо. – Всему есть предел. И его вранью тоже.