Всегда лишь ты

– Ибицу придётся отодвинуть на неопределённый срок.

– Стоп-стоп, вы меня разыгрываете?

Пересекает комнату и выдирает тесты из моей руки. Смотрит на них в ужасе и оседает на диван, обречённо роняя лицо в ладони.

– Поздравляю, Дженни! – Меган целует её в макушку.

– Твой коп будет в шоке.

На радостях не сразу замечаем, что она плачет.

– Эй, Смит. В чём дело?

– Ну чего ты разнервничалась? Всё будет хорошо! – крепко её обнимаю.

– Детишки – это такое счастье!

Смит, судорожно хватая ртом воздух, отрицательно качает головой.

– Это когда... когда оба хотят.

– А он… точно не хотел детей.

– Ну, знаешь ли… Вы, как бы, оба участвовали в процессе. С него ответственности не снимай, – совершенно правильно замечает Меган.

– Нет, вы не понимаете. Он… он… их боится.

Это заявление меня озадачивает. Нет, не так. Я прямо-таки офигеваю.

– Что за бред? – прыскаю, зажимая рот ладонью.

– Говорю вам! Своими глазами это видела, тогда в центре Святой Софии! Он сбежать хотел от малышей, впал в ступор!

Рингтон её телефона разрывает повисшую тишину.

– Будущий папаша как чувствует.

Джен в панике стреляет глазами.

– А я говорю ответь! И скажи ему! – настаиваю, наседая на неё.

– Нет там никакой ошибки! Четыре теста, Смит!

– Он имеет право знать!

– Не имеет! Он мне не муж!

Меган, извернувшись, проводит пальцем по экрану. И Смит в итоге приходится ответить.

– Алло, – прикладывает телефон к уху и зло взирает на нас обеих, угрожая кулаком.

– Я же просила больше не звонить мне! Занесу в блок и… Что?

Замолкает. Меняется в лице.

– Когда это случилось?

И нам остаётся только догадываться, о чём он ей говорит…

Рид закрывает окно и бросает на тумбочку очередной выпуск паршивой жёлтой газетёнки.

– Никак не угомонятся. Все жаждут как следует хайпануть на истории с твоим «воскрешением».

– Плевать, – отзываюсь равнодушно.

Что порой устраивают эти люди – уму непостижимо. Отлично помню тот день, когда увидел в окне первого журналиста-«экстремала».

– В Блу Бэй всё ещё празднуют твоё возвращение. Клуб Осмо не закрывается ни на день, ни на ночь.

Весть о том, что я жив, разошлась после того, как мне сделали операцию. Кто-то из сотрудников больницы слил инфу.

Однажды это всё равно произошло бы…

С тех пор прошло уже несколько недель, а страсти всё не утихают.