Всегда лишь ты

Болтливый дядька по пути рассказывает про нового мэра. (Которым, к слову, стала мать Рида). И я молчу ровно до тех пор, пока он не начинает толкать речи, преисполненные нездорового сексизма. Довольно грубо прерываю его разглагольствования, оплачиваю поездку и выбираюсь из авто, притормозившего у цветочного магазина.

Там я покупаю розы для матери. Продавщица очень радуется тому, что требуется собрать большой букет. Пока оформляет, не замолкает ни на секунду. Рассуждает сама с собой на тему того, что молодёжь стала редко покупать цветы.

Хоуп Стрит – вот настоящее испытание. Не видел родную улицу больше года и сейчас испытываю самые противоречивые чувства. С одной стороны, я рад вернуться сюда. А с другой… сразу начинаю ковыряться в прошлом. Так меня и не отпустившем.

Стоя на пороге и ожидая, пока именинница в лице моей матери соизволит открыть мне дверь, я невольно засматриваюсь на дом соседей, что находится через дорогу.

Дом семьи Онил. Её дом.

Сколько раз я забирался в него через окно второго этажа – не сосчитать. Зачем? Да просто не было иной возможности провести время со своей девчонкой. Так-то нам запрещали встречаться. К тому же, её слишком часто наказывали и сажали под домашний арест. Но на меня эти загоны её мамаши никогда не действовали. Я всё равно оказывался рядом с Роуз всякий раз, когда мне это нужно было.

Придурок. Устраивал ей свидания на крыше и просто любовался ею спящей ночь напролёт… Лежал в её постели и сходил с ума от близости её тела.

Да… удивительна наша жизнь. Когда-то я был уверен в том, что глупое слово «навсегда» – это про нас. Но я ошибся, ведь как оказалось, моей любви для её счастья было недостаточно.

– Картер, сынок! Поверить не могу, что ты приехал! – мать виснет на моей шее и заливает футболку слезами. – Идём скорее в дом. Джулианна! Джулианна, смотри, кто приехал!

– Мам, цветы, – протягиваю ей букет и хмурясь, терплю, пока они с сестрой на пару нацеловывают меня в обе щеки…

Родные стены встречают тепло.

В онкодиспансере, как всегда, многолюдно. Молод ты или стар неважно. Эта болезнь, увы, никого не щадит. Протягивает свои костлявые, уродливые пальцы даже к младенцам.

Поднимаюсь на третий этаж. Туда, где находится детское отделение.