Всегда лишь ты

Эта девушка априори всегда думала исключительно о себе. И да, загнать Кидмана под каблук у неё получилось, что уж там!

– Меня перемкнуло, знаешь, – неожиданно признаётся он. – Я говорю ей о том, что собираюсь навестить мать, а она в этот момент интересуется тем, устраивает ли меня пыльно-розовый цвет салфеток. Салфеток, Роуз!

– Прости, Кид, но твоя Эм никогда не вызывала у меня тёплых чувств. Она эгоистка, так что… – растерянно жму плечом.

Кивает. Хочется поддержать его, но нужные слова почему-то на ум не идут.

Думаю, что разрыв с этой пигалицей изрядно пошатнул его психоэмоциональное состояние. Вот ведь стерва! Итак вдоволь попила его кровушки, а теперь такое устроила. Кольцо вернула… И с этим человеком он хотел устраивать свою жизнь?

– Ладно, неважно всё это… Не хочу грузить тебя. Когда там мне скрещивать пальцы за будущую чемпионку? – подмигивает, мастерски меняя тему.

В этом весь Кидман. Изливать душу и плакаться в жилетку – совсем не про него.

– Чемпионат уже послезавтра.

Внезапно начавшийся дождь заставляет меня покинуть лавочку и вернуться под крышу гостиницы.

– Отлично. Я буду болеть за тебя, молочный ломтик. Надери им всем зад!

Я вдруг ощущаю острую тоску по дому и по нему. Противное ноющее чувство в груди напоминает о себе периодически. Накатывает волнами...

Вот и сейчас, желание оказаться в родном Блу Бэй настолько сильно, что реветь хочется.

Смотрит на меня несколько мучительно долгих секунд и отключается. Я же неожиданно для себя самой начинаю плакать. И остановиться никак не могу… Слёзы всё льются и льются. Нескончаемые. Накатило…

– А я и думаю, кто это тут стоит и сопли на кулак наматывает? – слышу голос тренера за своей спиной.

Шмыгаю носом и спешно вытираю щёки.

– Оставляем за порогом зала, – заканчиваю я за него, пытаясь успокоиться.

– Вот и умница, – одобрительно качает головой. –  Я очень рассчитываю на твой внутренний стержень. Жду завтра ровно в шесть утра. Соберись, Онил! Я здорово рискую, подавая заявку с твоей фамилией. Напомнить о том, что третьего шанса у тебя уже не будет?

Прямолинейность Бернса в эту секунду раздражает как никогда.

– Не нужно, – стискиваю челюсти до хруста. – Я итак это знаю.