Всегда Ты

Открывает дверь переднего пассажирского сидения и подталкивает меня к нему, обхватив плечи рукой.

— Тебя уволили? — спрашиваю, упираясь, зажатая между ним и дверью.

— Я сам уволился, садись, — кивает он в сторону сидения.

— Зашибенно, — слышу комментарий Егора. — Пиджак верните!"

"Паша хмурится и стаскивает с моих плеч пиджак. Комкает его и бросает брату, широко отведя руку, будто игрок в американский футбол. Потом быстро скидывает свой собственный и снова прикрывает моё полуголое тело.

— Спасибо, — бормочу я, усаживаясь на широкое сидение, в котором практически тону.

После Светиного Смарта мне автомобиль Благова кажется Ноевым ковчегом. Паша наклоняется и подхватывает подол моего платья, который стелится по порогу. Забрасывает его в салон и закрывает дверь, бросив мимолётный взгляд на моё лицо.

Закрываю глаза и подтягиваю ворот пиджака повыше, чтобы вдохнуть запах его хозяина. По телу растекается тепло и спокойствие. Московская ночь уже не кажется мне опасным местом. Когда он заполнит собой салон машины, мне вообще на всё станет плевать.

Слышу, как хлопнул багажник, а через минуту Паша опускается в водительское кресло. Устраивается в нём со всеми удобствами, разведя колени и откинувшись на спинку кресла.

«Мужчина» — вздыхает влюблённая идиотка в моей голове.

Он закатал рукава рубашки и снял галстук. Жилистые, увитые венами предплечья покрыты блестящими тёмными волосками. Я такая бледная по сравнению с ним. И мелкая. Его плечи значительно шире моих, руки больше. Всё его тело крупнее. Наверное, это миллионы первобытных женщин взывают ко мне, потому что эта разница вызывает восторг и повсеместный трепет в моём теле.

Наблюдаю за ним, не мигая. Из моего укрытия торчат только глаза.

— Пристегнись, — командует он, улыбаясь, когда видит, как я заныкалась в его пиджак.

Свет в салоне гаснет, как только он заводит машину, погружая нас в тёплый полумрак.

— А Света? — спрашиваю, возясь с ремнём.

Паша осматривает парковку и трогается, положив обе руки на руль.

— Егор её отвезёт.

На мотоцикле? Сегодня вечер открытий.

— Куда…эмм…ты меня везёшь? — спрашиваю, разглаживая на коленях чёрный кашемир.

Благов бросает на меня ироничный взгляд и говорит:

— Я везу тебя к себе. Догадываешься зачем?

Мне приходится сжать бёдра, потому что я слишком хорошо могу себе это представить. Откашливаюсь и спрашиваю, глядя на его профиль, подсвеченный приборной панелью:

— Зачем ты это сделал?

— Это? — уточняет он, несясь по шоссе со скоростью километров сто двадцать.