Всегда Ты

Так что это не то чтобы очень большой подвиг.

Паша смотрит на меня вопросительно.

— Я могу на метро… — заверяю их обоих.

— Угу, на жопе надувной, — буркает он и кричит брату. — К восьми будь готов.

Провожаю Егора взглядом. Через минуту слышу, как захлопнулась входная дверь. Спрашиваю Пашу, хмурясь:

— Что, вы меня теперь каждый день возить будете?

Он подаётся вперёд и обнимает рукой мою талию. Ставит стакан на пол, прижимаясь лицом к моему животу. Целует его со словами:

— Не знаю, Кать…с тобой лучше подстраховаться…ещё, бл*ть, под поезд свалишься…

— Что за бред?.

— Это меня больше всего пугает… — перебивает он. — Как ты там жила…без меня…

Опять этот ком.

Давит на горло.

Предательский.

Я жила лишённая чувств.

Как в стазисе.

Плакала ночами. Иногда. Скучала по нему. Особенно первое время. Ужасное было время.

— Я…ну…по-разному… — шепчу, закрывая глаза.

Он задирает мою футболку одной рукой и целует мой пупок, прикусив кожу.

Меня шатает.

— Почему не носишь серёжку?.. — хрипло спрашивает Паша, накрывая ладонью мою голую грудь под футболкой.

— Ох… — выдыхаю, запрокинув голову.

Он обводит большим пальцем мой затвердевший сосок, и я накрываю его руку своей через ткань.

Глаза наполняются слезами, и я сжимаю губы, чтобы не расплакаться.

— Где она? — шепчет он, цепляя пальцами мои шорты вместе с трусиками.

У меня по щеке катится слеза, пока он медленно стягивает их с меня.

Он помнит.

Шесть лет назад он подарил мне золотую серёжку для пупка.

Золотая серёжка с маленькой бриллиантовой звёздочкой.

Аккуратная и такая красивая.

Его ладонь скользит по внутренней стороне моей ноги. От лодыжки до бедра. Пальцы касаются меня между ног, вызывая дрожь во всём теле.

Я сейчас упаду.

Паша шумно выдыхает, обнаружив, насколько я мокрая. Я такая с тех пор, как поймала на себе его взгляд. Ему даже не нужно меня касаться, я всегда его хочу.



— Кать?.. — сипловато зовёт он, осторожно проталкивая в меня два пальца.

Раздираемая эмоциями, отскакиваю от него, подхватывая шорты и возвращая их на место.

Стирая со щёк слёзы, быстро топаю на кухню. Замираю перед рабочей поверхностью, хватая сразу три розы. Сдерживая себя, осторожно луплю молотком по их кончикам.

Я не хочу ничего вспоминать. И про эту серёжку тоже.

Это было ужасное время. УЖАСАЮЩЕЕ.