Ярый монархист, жесткий переговорщик, всю свою жизнь отстаивавший интересы России, он, в том, в другом мире, своей несгибаемой позицией настолько вывел из себя посланников «союзников», что одно из главных условий продолжения сотрудничества была отставка Штюрмера с поста министра иностранных дел. Теперь все было по-иному. Мы с Борисом Владимировичем встречались лично, общались, он даже побывал и в нашем мире, и в мире 1942-го года и прекрасно представлял куда катится Россия, поэтому был обеими руками за заключение мирного договора с Германией и досрочному выходу России из Первой Мировой войны.
Он тоже выглядел уставшим и осунувшимся, но вот в глазах у него горел огонь, который предвещал серьезные перемены для всего государства. Когда мы с ним переглянулись, он мельком, так чтоб видел только я, изобразил легкую приветливую улыбку, но всего лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы понять, что все идет своим чередом, во всяком случае по линии МИДа.
По линии военных от российской стороны присутствовал верный «ленинец», точнее верный «николаевец», командующий Юго-Западным фронтом генерал-адъютант Иванов Николай Иудович.
Логично было присутствие военного министра Сухомлинова, но уже сейчас за ним тянулся неприятный шлейф всякого рода слухов и домыслов и несмотря на то, что Николай II и Александра Федоровна ему благоволили и он был вхож к Распутину, кандидатура это была весьма и весьма дискредитирована. Да Мария Федоровна, глава женсовета Романовых по нашей рекомендации настоятельно рекомендовала не допускать нынешнего военного министра к переговорам и вообще искать ему замену — просчеты подготовки Российской Империи к войне были на лицо и как уже стало известно стоили Николаю не только трона, но и головы, а такие проколы никто прощать не собирался.
Поэтому вместо Сухомлинова за столом рядом с императором сидел мощный широкоплечий пожилой офицер с роскошной седой бородой, распространяя вокруг себя волны спокойствия и стабильности.
Мы с ним не были представлены и во время проведения нашей операции в Польше, больше контактировали со штабом и с подчиненными Рузского, а не Иванова. Но на данный момент не было других вариантов, кого из высшего генералитета можно было привлечь на эти переговоры — все, кто зарекомендовал себя серьезными монархистами пока сидят на не очень высоких должностях и проявят себя в основном уже во время гражданской войны.
