Всегда война Часть 10 (СИ)

Но и тут все быстро закончилось, выскочившие из следовавшей за БТРом машины келлеровцы из своих автоматов ППС просто исполосовали нападавших очередями и с криками бросились в атаку.

Легковой «Бенц» с заговорщиками, стоящий чуть на удалении, чудом уцелевший от смертоносного огня БТРа, взревев двигателем начал спешно удирать вдаль по улице, хотя ему вдогонку коллеровцы выпустили кучу патронов, и явно получив какие-то повреждения, машина несколько раз вильнула, и скрылась за поворотом.

Через камеры систем видеонаблюдения мы видели и горящий грузовик, и особенно то, как из обстрелянной машины вытаскивают тела раненного Великого Князя и, судя по залитой кровью лицу, мертвой Александры Федоровны. Как тут же доложились по радиостанции, пуля из пулемета Мадсена попала ей точной в голову и бронежилет не смог ее защитить.

Артемьева все это прекрасно видящая по камерам и особенно с дронов, вышла на связь с Келлером.

— Федор Артурович, тело императрицы и раненного князя в грузовик — продолжайте движение. Легковую машину с бойцами в погоню — стрелки не далеко уехали. Они за углом заскочили во двор и остановились…

Утром Петроград гудел как растревоженный улей. Толпы возбужденного и разъяренного народа высыпали на улицы, но уже к десяти утра по рукам людей начали распространять распечатанный манифест Государя Императора о заключении перемирия с Германием и об отводе войск захватчиков за границы Российской Империи.

Да и сам текст манифеста произвел впечатление — государь открыто и честно говорил, что не хочет, чтобы русские люди гибли за интересы Франции и Англии, которые в тайне между собой обсуждают, как будут использовать русских солдат в качестве своего пушечного мяса. «Пусть сами воюют, а нам, здесь в Росси и так места достаточно» — писал император.

Поэтому на наложенные манифестом эмоции, новости о ночном мятеже частей гарнизона, которые ведомые генералами-предателями, подзуживаемые французами и англичанами ночью напали на Аничков дворец и попытались убить вдовствующую императрицу и главу Новороссого корпуса генерала Оргулова, вызвали просто бурю негодования.