Ведь в Большой Политике, многие из них, особенно на людях, слыли непримиримыми принципиальными противниками, но тут, в этой комнате, они собрались как единая сила, у которой именно сейчас превалировал самый важный инстинкт — инстинкт самосохранения, потому что не только доминированию, а самому существованию Империи англосаксов был брошен вызов.
В старом зале, стены которого украшали охотничьи трофей прежних владельцев замка, за большим обеденным столом собрались люди, которые фактически вершили политику на большей части планеты, но именно сейчас, когда ситуация резко обострилась, возникла необходимость обсудить все возникшие проблемы и мобилизоваться, перед очередной угрозой британскому владычеству.
Теперь ведущую роль Острова оспаривали не только немцы, но и пришельцы, которые сумели в течении нескольких месяцев кардинально поменять всю расстановку сил в мире, и вывести Россию из войны, полностью избавив ее от роли главного поставщика пушечного мяса, погибающего за интересы Британской Империи.
Это было не просто возмутительно, а потенциально опасно. Впервые за несколько веков позиции Великобритании на территории России настолько ослабли, что это вызывало не просто тревогу, а панику, учитывая многочисленные приносящие огромную прибыль, при минимальных вложениях производства, концессии на добычу нефти и золота, которые в ближайшее время могут быть национализированы русским правительством.
Состав собравшихся был весьма и весьма показательным: нынешний премьер-министр Герберт Генри Асквит, первый лорд адмиралтейства Уинстон Черчилль, министр финансов Ллойд Джордж, адмирал Джон Джелико, командующий Грант-Флитом.
Недалеко от камина разместились министр иностранных дел и глава парламента, которые, в обыденной жизни будучи непримиримыми врагами, сейчас приехали вместе и тихо-тихо о чем-то переговаривались, абсолютно не выказывая друг другу никакой антипатии. Особняком расселись трое представителей крупнейших британских банков, которые в общей сложности контролировали около восьмидесяти процентов банковского капитала и могли существенно влиять на всю инвестиционную политику Британской Империи и ее доминионов.
Отдельно, чуть в стороне примостился демонстративно скромный и незаметный, молчаливый джентльмен, имя которого никто не знал. Для всех он был лишь представителем Госдепартамента САСШ, но вот его полномочия, в том числе со стороны заокеанских банков, просто ошеломляли.
