Всегда война Часть 10 (СИ)

Быстро узнал, что я вернулся в Усадьбу и уже хочет переговорить относительно орбитальной станции. Я, естественно тянуть не стал и сразу, как смог, поднял трубку и ответил:

— Добрый вечер, товарищ Сталин.

Дегтярев, сидевший рядом и просматривающий на ноутбуке оперативные сводки, сразу сделал стойку, как охотничья собака, услышав, кто мне позвонил.

— Здравствуйте, Сергей Иванович. Очень хорошо, что вы вернулись, — спокойно и по-деловому проговорил мой наделенный властью собеседник, — вы как всегда умудрились снова вляпаться в ситуацию, и получит новые ранения, но как меня уверил ваш друг, полковник Дегтярев, что все нормально и к такого рода операциям вас больше не подпустят.

Я не стал выпендриваться, все равно в любой ситуации сделаю как сам посчитаю нужным.

— В данной ситуации, я с вами согласен, товарищ Сталин. Но кто мог предположить, что эти идиоты начнут стрелять прямой наводкой по окнам дворца прямо через деревья, вообще не видя цели.

— Это нюансы, от которых никто не застрахован, но на вас слишком много всего завязано, поэтому постарайтесь избегать подобных ситуаций. Приказать я вам не могу, но, как человек, который вам симпатизирует, просто хочу попросить, Сергей Иванович — ведите себя как серьезный начальник и политик. Время капитана морской пехоты Оргулова давно прошло, запомните и не забывайте.

Я с трудом удержался чтоб не хмыкнуть, прекрасно зная, как эти телефоны передают звук, поэтому максимально нейтрально постарался закрыть эту тему.

— Я однозначно последую вашему совету, товарищ Сталин, но хочу обратить ваше внимание, что после моего последнего визита в мир 14-го года объемы поставок продуктов и топлива и некоторых товаров промышленного производства только с Российской Империи увеличились в два раза. А еще на подходе Северная Америка и в течении месяца вторая группа достигнет Южной Америки, и мы сможем полностью закрыть все потребности Советского Союза по продуктам и по многим другим товарам на сто десять — сто пятьдесят процентов.

— Это очень хорошо, Сергей Иванович, что вы мыслите, как государственный деятель, но я вам сказал то что сказал и это не только мое мнение, — в его голосе прорезался металл, да и грузинский акцент стал слышен более четко, что говорило об крайней степени раздражения.