Всегда война Часть 10 (СИ)

Это не подготовленная операция, явно что именно сразу после совещания на ходу все придумал. Но, тем не менее, сразу выдал план, авантюрный, но исполнимый. Ты понимаешь, что если у нас все получится, то мы лет пятьдесят можем не бояться внешней агрессии и направить ресурсы на выход в космос? Тебе прямым текстом несколько раз сказали, что хотят вывести все мощнейшие ударные средства в космос, куда никто не сможет добраться в ближайшее время. Неотвратимый удар возмездия — вот полная и абсолютная гарантия существования Советского государства.

А ты что делаешь? Подсмотрел у японцев способ как можно уничтожить потомков и сидишь наблюдаешь, ждешь результатов. Лаврентий — ты дурак?

Бледный Берия вскочил и даже попытался сделать шаг назад, опрокинув тяжелый стул — таким Хозяина он еще никогда не видел. Длинное ругательство на грузинском языке существенно усугубило ситуацию.

Но Сталин быстро взял себя в руки, сел на место, но все равно глубоко дышал, показывая всю степень своего неудовольствия, хотя тут уже начиналась актерская игра.

Надо Берию немного укоротить, а то опять стал забывать, кто его кормит и кто ему позволяет сидеть, так сказать, на вершине пищевой цепочки.

— Ты сам распределял задания на заводы железобетонных изделий по массовому производству орбитальных снарядов, а теперь что, хочешь все испортить? — и пристально посмотрел на стоящего перед столом Берию.

— Или надоумил кто? — и с удовлетворением из-под насупленных седых бровей наблюдал за своим протеже, который решил, что может попробовать играть самостоятельно.

Да и последняя фраза была фактически приговором — даже косвенное подозрение в какой-то организованной деятельности рассматривалось не с точки зрения доказательной базы, а как руководство к немедленному действию. И Берия это прекрасно знал и сам недавно, подхватив даже легкий намек недовольства со стороны Хозяина, проводил жесткие оперативные мероприятия.

— Я… Я…товарищ Сталин… Коба…

— Что ты мямлишь, Лаврентий.

Выпей воды, успокойся и скажи.

Но нарком быстро пришел в себя. Он знал, что Хозяин терпеть не может людей, которые, что-то натворив, начинают юлить и выкручиваться. Такие наказывались всегда.

— Товарищ Сталин. Я всего лишь человек и могу ошибаться, но я и коммунист, и все мои действия были так или иначе направлены на защиту Советского государства. Если я ошибся, то готов делом и кровью искупить вину.

Опять наступила пауза.