Всегда война Часть 9 (СИ)

Сейчас разгромим всю 9-ю армию, потом слетаем в Берлин и сбросим пару бомб прямо в огород кайзера, ну и назначим ему переговоры на наших условиях.

— И каковы условия? Это так просто интерес.

— Условия? Пусть оставит Россию в покое, вывезет всех проплаченных революционеров, пусть воюет с французами, потом переправляется через Ла-Манш и уничтожает британцев, мы даже поможем, но на любой косой жадный взгляд на восток он будет получать по морде без разговоров.

Полковник аж крякнул от удовольствия, а Дорошев согласно кивнул головой.

— Ну а то что мы обсуждали про будущее?

— Еще хуже. Французская революция с ее чистками и казнями покажется детской игрой по сравнение с тем, что будет происходить в России. Гражданская война, приход к власти революционеров, которые сразу забудут про свои обещания народу и сначала вырежут дворянство, потом духовенство, потом средний класс и затем начнут резать друг друга, параллельно обдирая крестьян — жрать то что-то надо. Ну а крестьянские бунты будут подавляться танками, самолетами, пушками.

И тут Дорошев задал тот вопрос, который его волновал больше всего.

— Вырезали. В восемнадцатом году в подвале купца Ипатьева в Екатеринбурге. Император с женой, сыном и со всеми дочками.

Все замолчали, переваривая полученную информацию, а Васильев делал то, что от него требовал штаб — занимался вербовкой сторонников среди среднего офицерского звена, именно то, что любили в нашем времени делать пиндосы. Генералов не трогали, а вот полковников скупали тоннами, а когда генералы ушли и на их места сели бывшие полковники, на которых были горы компромата, пиндосы получали абсолютную власть.

Дорошев опять спросил.

— Первая узнала Мария Федоровна. Генерал Келлер — монархист. Он до последнего момента дрался на царя, даже когда генералы и политики заставили его отречься. Сейчас знает и император, и императрица.

Теперь голос подал полковник Христиани.

— А Рузский чем не угодил что его так вот… «штабной засранец». Он все-таки боевой офицер.

— Рузский один из тех генералов, кто, угрожая расправой с семьей, заставил в семнадцатом Николая II отречься от престола, что потом и послужило спусковым механизмом для начала смуты.

На этом разговор был закончен, и Васильев порывисто встал.

— Господа, завтра трудный день и, надеюсь на вашу честность и порядочность, что нынешний разговор останется между нами. Все-таки на кону стоит судьба нашей с вами родины и миллионы жизней русских людей.