Всегда война Часть 9 (СИ)

На верхних этажах ратуши открылись окна, в которые выглядывали испуганные, полузадохнувшиеся люди, кто-то не выдерживал и прыгал и его тут же забивали прямо на земле беснующиеся молодчики, кто-то получив пулю, заваливался обратно. Смерть собирала обильный урожай.

Несколько минут и в самом здании стал нарастать не просто крик, а яростный вой — на верхних этажах уже давно ждала своего часагруппа особо доверенных мельниковцев, которых немцы в тайне туда провели еще вечером прошлого дня и они до этого момента сидели тихо, стараясь не привлекать внимания.

Прошло еще минут десять и эти загонщики, выполнив свое дело, покинули здание ратуши, в котором уже абсолютно из всех окон шел тяжелый черный дым. Они так же выпрыгивали на площадь, кашляя и задыхаясь — обычные армейские фильтрующие противогазы от дыма пожара не сильно помогают.

И тут к всеобщему удивлению наступила тишина — всех, кого можно было перебили и мельниковцы, уголовники и примкнувшие к ним любители полить кровь, стали успокаиваться, с удивлением рассматривая заваленную трупами и залитую кровью площадь — дело своих рук.

Холодный резкий ветер нагонял легкий снежок, который быстро растворялся в лужах еще неостывшей крови.

Тут же появились команды немцев, которые где пинками, где, особо не церемонясь, просто расстреливая непонятливых, еще не пришедших в себя зверей, стали организовывать команды, загонять подготовленные грузовики и грузить в них изуродованные трупы, пока все это не замерзло и не превратилось в один большой кусок льда.

Все это наблюдали и прекрасно видели стоящие в стороне прикрытие цепочкой эсэсовцев люди. Кто-то просто стоял молча и наблюдал, а кто-то стоял на коленях, трясясь за свою жизнь.

Гейдрих, повернулся к пришельцу из будущего и проговорил на английском.

— Прекрасный план, полковник.

Молчавший до этого полковник Дегтярев, с лица которого давно сошла улыбка, повернулся к рейхсфюреру.

— Это не мы. Это придумали потомки этих… — презрительный кивок в стороны стоящих на коленях Бандеру, Шухевича и остальных, — и…евреи, когда убивали безоружных русских в Одессе.

Лицо Гейдриха изменилось и на нем отразилась целая гамма чувств, даже Канарис, который вроде как знал чуть больше и даже побывал в будущем, навострил уши, стараясь не пропустить стратегическую информацию.