Всего дороже

Скользнув взглядом по Полли так, словно ее не существовало, он отрывисто обратился к Тому:

— Одна из речек вышла из берегов — слишком много снега растаяло. Обычно она не глубже двух футов, но сейчас превратилась в бушующий поток.

— Что же нам делать?

Том Марриот побледнел: им никак нельзя медлить — скоро вода в речке поднимется еще выше. А таким маленьким караваном они не смогут выжить в лагере несколько недель — это будет возможно, только когда они соединятся с друзьями в Ричардсон-Пойнте.

— Мы его перейдем, — мрачно сказал Дарт.

— Он даже начинает говорить, как мормон, — донесся из глубины фургона довольный голос сестры Шалстер.

Остальные не обратили на нее внимания. Они знали про реки Чаритон, Локуст и Модкайн, которые протекали дальше Ричардсон-Пойнта. Но никому не приходило в голову, что им преградит путь эта разлившаяся безымянная речушка. Все четыре фургона медленно подъехали к берегу. Полли упала духом: перед ними предстал бурный поток, стремительно несущий свои воды.

— Это невозможно, — прошептала Сюзанна Спенсер, — нас унесет.

Побледневшая Элиза шевелила губами в беззвучной молитве. Это было их первое серьезное препятствие. Она знала, что будут трудности, и молила Бога, чтобы все прошло хорошо. Страх почти парализовал ее. Том и Люси Марриот молча взялись за руки. Сестра Филдинг выглянула в щель между полами навеса фургона и сказала:

— Моисей своей верой заставил расступиться Красное море, не понимаю, почему мы должны волноваться из-за двадцати футов воды.

Дарт и Нефи стояли на берегу. Дарт сдвинул брови.

Нефи тихо спросил:

— Как бы вы поступили, если бы были один?

— Переправился бы верхом. Тут широко, но в самой середине вряд ли глубже четырех футов.

— Тогда почему мы не можем сделать то же самое?

— Из-за течения. Фургоны громоздкие и легко переворачиваются. Женщины и дети не выплывут при таком течении. — Он прищурился. — Прежде всего, надо проверить, какая тут действительно глубина.

— Как вы это сделаете?

— Есть только один способ: перееду ручей.

"Майор с мрачным видом зашагал к своему коню, сел в седло и под дружное «ах» стал медленно спускаться по берегу и входить в воду. Все наблюдали за ним затаив дыхание. Полли от волнения сжала кулаки, так что ногти впились в ладони. Конь осторожно ступил в бурлящую воду. Часть берега стала осыпаться. Элиза Коули отвернулась. Сердце Полли ухало, как молот, она неотрывно смотрела на майора, как он медленно, дюйм за дюймом ведет коня дальше в ручей.