Всего лишь измена

Уцепился за это, как за последнюю ниточку. Как же я не хотел разорвать эту нить нашей дружбы. Для меня и сейчас это важно. Пока есть ты. Пока ты живёшь рядом, дышишь со мной одним воздухом. Мне проще справиться с этим. Но… Как ты могла? Переспать с Коротаевым! Отдать ему то, что по праву моё? Ведь это я должен был стать твоим первым мужчиной. А ты — быть первой, моей. А теперь…», — выводил от руки.

Эти письма я складывал, одно к одному, в обувную коробку. И прятал их тщательно от чужих глаз. Я писал ей о том, что не мог сказать вслух.

О любви, о своих юных грёзах. Обо всём, что она разрушала, одно за другим.

Я был зол, нестерпимо! Ведь я, как последний дурак, хранил свою «честь» для неё. Никому, никогда не давал даже доступа к большему. Целовался с другими и то через силу! Я ждал Виталину. И вдруг…

— Ой, а ты не знал? — удивилась Милана."

"Это она рассказала о том, что Димон Коротаев уже оприходовал Витку, и теперь он встречается с ней. Я ведь сам был на той вечеринке! И в какой-то момент, потеряв Виту из виду, долго не мог отыскать.

Студенты тусили на даче, костёр из дровишек пылал, и вокруг него парни и девушки. Кто целовался, кто пил, кто пел песни. Гитара звучала на фоне людских голосов.

Коротаев был старше меня на два года. Но считал себя старше всех нас! Он не был отличником. Нет! Его образ в себе сочетал хамоватость, желание выглядеть круто и брать. Вот и Витку он взял! Взял без спроса.

— Ты уверена? — хмуро спросил у подруги.

Мы курили у нас во дворе. Мы по-прежнему часто встречались, но уже не общались как раньше.

Милана училась на повара. И я был отчасти доволен, что хотя бы во время учёбы могу отдохнуть от неё.

Виталина успешно сдала выпускные экзамены. Я гордился собой, что сумел настоять на её поступлении в ВУЗ, где учился я сам. Был готов помогать, и буквально вцепился в идею совместной учёбы. Это шанс! Только я подзабыл, что, кроме меня, в нашем ВУЗе есть и другие, весьма интересные парни.

— Не думаю, что у неё с ним серьёзно, — поделилась Милана.

— А как у неё с ним? — спросил.

Из груди рвался главный вопрос: «Они спят?».

И Милана, как будто услышав, увидев по взгляду, кивнула:

— Постелька, тусняк и не более.

Я хмыкнул:

— Постелька.

Она прикоснулась к груди. К девятнадцати грудь у Миланы была настоящей, по-женски округлой. Я оценил беглым взглядом эту попытку привлечь к ней мой взор.

— Родной, — мягким голосом выдала Мила, — Ну, что ты страдаешь по ней? В самом деле! У Витки своя жизнь. Очевидно, что вы с ней не пара.