Всего лишь измена

Я опустил к ногам этот чёртов пакет, оперся на перила ведущей вверх лестницы. Такие идеи блуждали в моей голове, от которых мой лоб покрывала испарина. Он заразил Виту чем-то серьёзным? Вдруг это ВИЧ? Потому и уехал подальше отсюда! Подонок, сбежал! Я был готов ко всему. И когда Анфиса Павловна выдала версию, то не поверил сперва.

— Вита, конечно, меня не простит. Но я всё же скажу тебе! Она беременна, третий месяц пошёл. Хочет сделать аборт.

Снова вздох и она опустила глаза, будто сама укоряла себя за болтливость.

— Ну, чего ты смеёшься? — с горечью бросила Виткина мама.

— Анфиса Павловна, — я посерьёзнел, — Я хочу попросить у вас руки вашей дочери.

Она улыбнулась, поправила сумочку, шапку сняла и держала в руках.

— Костя, Костя, — в её голосе слышалась обречённость, — Я-то согласна! А вот согласится ли Вита? Но одно я знаю наверняка. Уж если ты её не отговоришь от аборта, то никто не сумеет.

Я погрустнел. Будто в первый раз не расслышал это слово.

— А если она его сделает… Я слышал…, - замялся я, словно мальчишка, — В общем, сможет ли Вита родить? Ну, потом?

Анфиса Павловна пожала плечами:

— Не знаю. Всё зависит от доктора. Но если уж Вита решится на это, то я подберу ей врача из своих.

— А… если не сможет? — сглотнул.

— Не сможет решиться? — устало сказала моя потенциальная тёща.

— Не сможет родить, — прошептал.

Она потянулась ко мне, сжала руку чуть выше локтя своей хрупкой ладошкой.

— Костенька, я же не доктор. Мы будем надеяться, что всё будет хорошо.

В тот раз я решился. Пошёл в ювелирный. Но только не в «ЗлатаРус», а в другой! И купил ей кольцо с настоящим бриллиантом. Насколько хватило, такое купил.

Когда заявился с тортом и нарядный. Ну, как нарядный? Не стал одеваться в костюм, чтоб её не пугать. Просто помылся и вытянул волосы, свитер Виткин любимый надел, крупной вязки. Анфиса Павловна всё поняла, лишь взглянув на меня! Вита вышла из спальни. В глазах промелькнула досада.

— Ну, я вас оставлю, — моя потенциальная тёща ушла в магазин. Мы остались одни.

Пока Виталина готовила чай, я смотрел на неё. Так осунулась, высохла! А что я хотел? Увидеть округлый живот? На третьем-то месяце рано ещё округляться.

— Ты бы хоть намекнул, что придёшь. Я бы голову вымыла, — раздражённо сказала она и поставила сушки на стол.

— Вит, ты как? — произнёс я с волнением в голосе.