Стол у него был накрыт, гостей каких-то, видать, ждал. А может, и не ждал, может, раньше гости были! И накрыто так… деликатно!
– Что значит – деликатно? – не поняла Маруся.
Участковый повёл толстой рукой с зажатым в ладони бутербродом:
– Ну, красиво! Вот как у вас прям! Чашки с блюдцами. И портвейн сладкий, и конфеты в коробке. Может, жена его должна была приехать, кто её знает.
Маруся смотрела на него очень внимательно и пыталась соображать быстро:
– Из чашек пили?
– А чего ж из них ещё делать-то?! Пили, конечно.
Ну, Лидусь, давай вторую, и пойду я этих гавриков из убойного ждать, егорьевских-то. Чует моё сердце, замордуют они меня!..
– То есть из чашек пили, из тарелок ели, да? – уточнила Маруся.
– Так точно, – вздохнув, согласился Илья Семёныч и опрокинул вторую. Сожаление и боль отразились на его лице. Должно быть, тётя это заметила, потому что ловко налила отставленную рюмку до самых краёв, поднялась и унесла бутылку в дом.
– Святая женщина, – прочувствованно сказал участковый.
– Женился бы, если б не Тамарка моя.
Гриша жевал ломтик колбасы, положенный между двумя половинками огурца, хрустел и улыбался.
…Чему он улыбается? Марусе этот самый участковый совсем не нравился.
– То есть Валерик сначала стрелял в нас, а потом с кем-то пировал?
– Или наоборот, – подсказал Гриша. – Сначала пировал, а потом стрелял.
Участковый согласно покивал.
– А сейчас у него дома никого нет?
– Труп там его собственный есть, – вздохнул участковый. – Пока штукари из Егорьевска не явятся, трогать ничего не моги!
– А когда его убили? – продолжал спрашивать Гриша.
– Да я ж тебе не медицина, точно не скажу! Но давно уж, должно быть, вечером, не поздно.
– Да его кто угодно мог убить, – энергично жуя, сказала Лида. – Мало ли! Нет, не из наших, конечно! Но он ведь такой… говённый мужичонка был! Небось многим людям кровь портил, не только нам! Может, из Москвы приехали, да и… Наподдали ему как следует.
– Следов борьбы нету, – уточнил участковый.
– Может, картошки нажарить? – предложила тётя Лида. – У меня холодная есть!
– Под картошку-то опять выпивать придётся, а я на службе, – посуровел участковый. – Ну, оставайтесь на местах, ребята. Деваться некуда, теперь всем показания давать надо!
Он повздыхал, напялил фуражку, предварительно в неё дунув, забрал с поленницы пакет и ушёл за калитку. Маруся обратила внимание, что обут он не в форменные ботинки, а в зелёные резиновые шлепанцы без задников.
