Солнце светило, где-то трактор гудел, стучал мяч, мальчишки вопили восторженно: «Е-есть!», и радио пело длинную песню.
– Пойдём на речку, – вдруг предложил Гриша. – Последние дни такая теплынь стоит, потом дожди зарядят. Как пить дать.
Маруся, ни секунды не думая, потёрлась щекой о его плечо. Плечо было твёрдым, и от футболки приятно пахло – одеколоном и немного потом. Гриша пристроил подбородок ей на макушку, и они некоторое время сидели молча и неподвижно.
…Разве можно двигаться и разговаривать, когда твоя щека лежит у него на плече, а его подбородок упирается в твою макушку?.
. Двигаться и разговаривать в таких случаях – преступление. Вам так не кажется?..
Они сидели довольно долго, а потом он отстранился. Маруся вздохнула.
– На речку, – быстро сказал он. – Только по дороге зайдём ещё в одно место, ладно?
– В какое место?
– К Наталье, у которой, по слухам, имеется телефон Валерикиной жены.
– Зачем?
– Мы попросим номер и поговорим с его женой. Может, это она приезжала вчера?
Маруся была согласна на всё, идти куда угодно и делать что угодно.
В конце концов, они ведь собрались на речку! В первый раз с тех пор, как они плавали вместе на тигре по имени Васька. Он очень быстро прохудился и потом всё время сдувался.
Они пошли по дороге обратно в сторону Валерикиного дома, возле которого так и стоял «газик», – видимо, егорьевские сыщики продолжали расследование.
Наталья, похожая на маленькую кудлатую болонку, вешала во дворе своего дома бельё.
– Здравствуйте, Наталья! – прокричал из-за низкого штакетника Гриша.
– Бог в помощь!
Маруся на него взглянула, фыркнула и покрутила головой.
Женщина оглянулась.
– А мы к вам!
– У меня давно всё готово, – неожиданно ответила Наталья. – Сейчас только бельё довешаю!
Гриша с Марусей ничего не поняли.
Наталья пристроила на верёвку последнюю наволочку.
– Парень, как тебя, Гриша, да? Тащи вон ту рогулину!
Она показала, какую именно «рогулину» тащить. К яблоне на самом деле была прислонена суковатая палка. Гриша принёс её.
– Ну, подцепляй, подцепляй!
– Что… подцеплять?
– Ах ты, что за молодёжь бестолковая! Видишь, бельё почти по земле полощется! Верёвку подцепляй рогулиной! Дай, я сама!
Она ловко зацепила суком бельевую верёвку, утвердила палку на земле, полотенца и наволочки вознеслись вверх, как на флагштоке.
– Ну вот, внизу-то пылища, а так хорошо! А теперь пошли!
В доме Наталья скрылась за какой-то занавеской, чем-то там пошуровала и выволокла огромный медный таз.
