Между прочим, в Петровском переулке, а не где-нибудь на Газгольдерной! Там нам сообщают, что академик Воскресенский на днях заезжал и зачем-то поколотил покойного Басалаева.
– Мишка! – вдруг воскликнула Маргарита. – Ты что, с ума сошёл?.. Зачем?!
Академик пожал плечами, и вид у него стал, пожалуй, немного виноватый.
– Затем профессор Астров рассказывает нам о том, что Юрий Фёдорович был злодеем. Что он тиранил Маргариту Николаевну и затиранил почти до смерти.
– А вы хотели её спасти, – тихонько вставила Маруся.
– Потом мы находим студию, где был сделан тот самый фильм, что показали в планетарии и с которого всё началось. И тут нас ожидало большое потрясение! Оказалось, что фильм заказал сам Юрий Фёдорович. То есть он с самого начала знал, что вы у него не крали никакого открытия, не присваивали его и не объявляли на весь мир, что оно ваше!
– Занятно, – сказал Воскресенский. – Вот это действительно занятно.
– Тогда получается, что он не мог умереть от горя и… неожиданного потрясения.
Не было никакого горя, и неожиданности тоже. Тогда получается, что в планетарии зачем-то было разыграно целое представление. И я совершенно не понимаю – зачем. А вы?.. Понимаете?..
– Маргошка, ты понимаешь? – спросил Воскресенский и взял Маргариту за руку. – У вас самовар кипит, молодой человек.
Гриша спохватился и, поискав по сторонам, старательно заткнул самоварное горло заглушкой, а потом, отворачиваясь от пара, аккуратно поставил его на стол. Рядом с Маргаритой Николаевной было специальное место для самовара – толстый литой поднос со следами угля и сажи.
Маргарита стала заваривать чай. Все молчали.
– Дети, дети, – сказала наконец Маргоша. – Миш, давай мне стаканы. Вам-то зачем всё это… ворошить?
– Им любопытно, – улыбнулся Воскресенский. – Разве ты не видишь? Большинство людей ленивы и нелюбопытны, а эти, как видно, любопытны и не ленивы.
– И Астровы! – продолжала Маргарита. – Всё им кажется, что меня нужно спасать. А я уже давно спаслась сама.
– А вот Агриппина и её бабушка думают, что нет, не спаслись, – опять вставила Маруся тихо.
– Мой муж был человеком… не очень порядочным, только и всего, – продолжала Маргарита. – В молодости я этого не понимала. Тогда всё было… по-другому. Я осталась одна, а он единственный оказался рядом.
Воскресенский сопнул носом, хотел что-то сказать и не сказал.
– Я вышла за него, и мне – по воспитанию моему и убеждениям! – казалось, что замуж выходят один раз на всю жизнь.
