Всем бедам вопреки

— Ах, девочка, как сладко ты манишь меня, — прошептал он, закрыв глаза. По его плечам прокатилась дрожь. Непонятно, каким усилием воли он удерживался от того, чтобы не вонзиться в нее.

Она провела ладонями по его плечам и рукам, нежно лаская их. Наконец ее сердце смягчилось. Он и вправду старается не причинить ей боли.

— Все хорошо, — прошептала Рионна. — Я знаю, ты не ранишь меня.

Он сосредоточенно хмурился.

— Да, но придется, девочка. Я должен прорваться через твою девственность, и это больно, независимо от того, как бы я ни старался.

 — Он поцеловал ее в губы и тихо добавил: — Мне очень жаль, но тут ничего нельзя поделать.

— Тогда нужно поскорее покончить с этим. Нет смысла страдать от боли нам обоим. Я чувствую, как напряжено твое тело. Тебе тяжело удерживаться, и я это понимаю.

— Ты и представления не имеешь, девочка, — тихо рассмеялся он. — Ни малейшего.

Впервые она сама стала ласкать его. Сжала ладонями лицо, гладя большими пальцами скулы, угловатую челюсть, провела кончиком пальца по губам.

Притянула к себе его голову и поцеловала. Их жаркие языки сплелись. Ей нечем было дышать, но она отказывалась отстраниться. Его поцелуй пьянил. Сладчайший нектар, который она когда-либо пробовала.

Ее лоно открылось под его настойчивым толчком, словно огненный меч входил в ее глубины. Такой твердый и бархатистый. Ее тело сопротивлялось вторжению победителя, но он удержал ее на месте, сжимая бедра. И снова нанес удар.

— Поцелуй меня, девочка, и все мгновенно кончится.

И как только их губы слились в головокружительном поцелуе, он вонзился в нее быстро и жестко. Она не была готова к боли. Да, знала, что это должно случиться. Но ожидала простого укола, может, быстрой пронзительной боли. Но ее словно разрывали надвое, а внутренности жгло огнем.

Она вскрикнула. По щекам полились слезы, прожигая соленые дорожки. Кэлен немедленно замер, не выходя из нее. На его лице отразилась та же боль. Он сильно сжал челюсти. Ноздри раздулись, и пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, пока он вздрагивал в ней.

Кэлен поцеловал ее лоб, веки, скулы и даже нос. Снял губами последние слезинки, скользившие по щекам.

— Мне очень жаль, девочка. Так жаль! — произнес он, и искренность в его голосе пронзила ее сердце. В горле застрял ком, распухая так, что она не могла выговорить тех слов, которые жаждала сказать.

Он снова поцеловал ее и застонал.

— Скажи, когда будет лучше. Я не шевельнусь, пока ты не разрешишь мне.