Всем бедам вопреки

Все поношенное, но до чего же удобное! Знакомое предвкушение неустанно одолевало ее, пока она поспешно стаскивала платье и надевала тунику.

Одевшись, она вытащила сапоги из угла, где они стояли со времени возвращения домой. Сначала натянула свои драгоценные чулки. За ними последовали сапоги. Теперь они были немного тесноваты, но довольно удобны. И что важнее всего, ногам было тепло.

Она практически подлетела к стене, куда Кэлен повесил ее меч. Какое счастье, что муж не велел его расплавить! Грех уничтожать столь прекрасное оружие.

Рукоять легла в руку как влитая. Вес. Канавки, пробитые так, чтобы было удобнее держать меч. Он достаточно легкий, чтобы она смогла действовать быстро и ловко, и одновременно такой тяжелый, чтобы нанести смертельную рану."

"Она проверила остроту лезвия, довольная, что проведенный по нему волосок мгновенно распался надвое.

Остается спуститься по лестнице и, если повезет, не встретить Сару.

Приветствия воинов сбили ее с толку. Некоторые были искренне рады видеть ее. Остальные были более сдержанны и обменивались неловкими взглядами.

Нет, они чем-то встревожены. Словно пытаются ее защитить.

Хью Макдоналд нахмурился и смущенно поежился:

— Рионна, будет лучше, если ты останешься дома. Сегодня холодно. И ты не должна участвовать в тренировке воинов.

Рот Рионны открылся сам собой. Этот дюжий воин в основном и обучил ее искусству сражаться на мечах. Да, он показал ей все приемы. Сбивал ее на землю столько раз, что она и припомнить не могла, и всегда требовал, чтобы она вставала и пробовала снова.

— Это он приказал, верно? — взвилась Рионна. — Не пробыл здесь и недели и уже восстановил вас против меня.

Хью умиротворяюще вытянул руку:

— Нет, Рионна. Это не так. Просто лэрд заставил нас увидеть, что женщине не к лицу сражаться наравне с мужчинами. Женщины должны заниматься хозяйством.

Она мрачно нахмурилась и выхватила меч.

— А женщине к лицу усадить тебя на задницу прямо в снег?

Хью снова поднял руку:

— Тот, кто обнажит против нее меч, ответит мне.

Обида сжала ее сердце, скрутив внутренности в тугой узел.

— Ты запрещаешь им сражаться со мной?

Хью выглядел так, словно проглотил усеянную шипами булаву.

— Мне очень жаль, девочка. Помимо того что лэрд сдерет с меня шкуру, я не позволю тебя ранить. Или покалечить дитя, которое ты, возможно, носишь в своем чреве.

Она закрыла глаза и отвернулась. Отчаяние пронеслось по ней волной, оставив одиночество и пустоту. Глаза наполнились слезами. Плечи обреченно поникли.