Внутренне и самого передернуло от того, насколько высокопарно прозвучало.
– Приму во внимание то, что это нормальная реакция благородной леди.
Мои слова не исправили положения. Самира изменилась в лице. Ее искренний порыв угас, и она замкнулась, словно отдаляясь. Даже отступила, окинув меня уже другим, более холодным взглядом.
– А я прощаю вас за то, что вы ворвались ко мне, когда я была не одета. Надеюсь, вы поняли, что к суицидальным поступкам я не склонна?
Опять меня резануло поведение, не типичное для прежней Самиры.
Та бы с облегчением и благодарностью приняла мое прощение. Эта же благодарной ничуть не выглядела, что неимоверно раздражало.
Мне захотелось издевательски рассмеяться. Она меня прощает? Меня?! И может, это у нее вдруг пропала память, но не у меня. Ее попытка покончить с собой даже через сто пятьдесят лет выводила из себя.
– Позволю себе не поверить. Ведь перед тем, как я поместил тебя в стазис, ты пыталась отравиться, – процедил сквозь зубы, качнувшись к ней.
Ее попытка быть от меня подальше не нравилась моей тьме, что, в свою очередь, злило.
– Бедная девочка, – неожиданно с жалостью произнесла она.
– Кто? – не понял я.
– Та Самира. Как же она вас боялась!.."
"– Это ты! Ты та Самира! И если не помнишь себя, то это не отменяет твоих прежних поступков, – сорвался я.
– Я – Надежда, нравится вам это или нет, – прозвучало неожиданно твердо.
К удивлению, она не дрогнула от моего гнева. А раньше бы уже скулила от страха и дрожала. А сейчас стоит передо мной в одном полотенце, практически голая, при этом выпрямив спину с достоинством королевы.
Хотелось ее крепко схватить и встряхнуть, вызвать страх на красивом лице. Научить покорности, в конце концов! Но где-то внутри мне импонировала ее дерзость. Надо же, я отправил ее в стазис в наказание, желая сломить, а она после него неожиданно научилась давать отпор и не бояться меня!..
– Главное то, что ты – моя невеста, и неважно, кем ты себя считаешь. И тебе пора привести себя в порядок. А также не помешает освежить в памяти правила хорошего тона и манер.
Я пришлю учителя. И служанок, – сообщил ей и пошел на выход.
Быстрее от нее, от манящего запаха девичьего тела. Не хочу, чтобы ощутила свою женскую власть надо мной.
– Все в порядке! – бросил стоящей у дверей охране и припечатал взглядом жавшихся к стенке служанок.
Чувствуют свою вину.
Я понимал, почему не увидели Самиру в ванной – не ожидали ее там найти, даже не смотрели. Не принято у женщин утром ванну принимать.
