— Не то чтобы я пытался свести все к дебатам о феноменологии, — вставил Сэм, — но разве есть какая-то разница?
Я сердито выдохнул.
— Есть. В данном случае это просто секс, увлечение и… и юношеский энтузиазм. Не любовь.
— А что тогда любовь?
— Что было у нас с Робертом, — вырвалось у меня раньше, чем я смог себя остановить. Чем вообще понял, что собираюсь сказать. Эти слова прогремели по комнате как упавшие глиняные горшки, и внезапно никто из друзей не мог смотреть мне в глаза.
— Бедный мальчик, — медленно выдохнула, практически вздохнула, Грейс.
— Влюбиться в человека, который так закрыт эмоционально и настолько открыт сексуально.
Не самое лестное описание, но, пожалуй, верное, и по крайней мере, ясно, что она-то наконец поняла все масштабы проблемы.
— Мне очень не хочется его ранить.
— Потому что это плохо с точки зрения морали или потому что лично тебе не все равно?
— Боже мой, Грейси, и то, и другое, конечно. Я же не социопат.
— Ах, то есть тебе и правда не все равно.
— Естественно не все равно. Какого хрена? Это даже не обсуждается. Но то, что между нами происходит, это не отношения и не может перерасти в отношения, а я не хочу и дальше поощрять… не знаю… его заблуждение.
Сэм кивал, и я на секунду решил, что он на моей стороне.
— Ну да, ты же в курсе, — увы, это был его саркастичный тон, — что когда я влюбился в девятнадцать лет, я сильно заблуждался. — Вот тебе и поддержал. Мои друзья мне не союзники. Возможно, поэтому-то они и друзья.
— Ты не понимаешь, — предпринял я еще одну отчаянную попытку объяснить. — Он же… Он слишком открыт в эмоциональном плане. И доверяет мне. Я не могу такое предать.
— Вместо чего отталкиваешь?
Я перевел взгляд с одного озадаченного лица на другое.
— Только потому, что это правильно.
Грейс нахмурилась.
— Лори, я тебя люблю, конечно, но ты мне сейчас мозг вынесешь. Ты что, серьезно коришь себя за секс с этим мальчишкой, потому что он тебе нравится?
— Его зовут Тоби, — буркнул я, подрывая свои же доводы.
— И я его использую."
"— Э-э, по-моему, если б ты его использовал, то меньше бы переживал по этому поводу.
Грейс выбралась из объятий любовников и наклонилась ко мне через журнальный столик и стоящую на нем тарелку остывших блинчиков.
— Ежу понятно, что тебе он тоже очень нравится. Что довольно мило выглядит, между прочим. И если ты не хочешь называть эти чувства любовью — хорошо, не зови. Но если он свои хочет, пусть зовет.
