Вместо ответа я его поцеловал. Уступка, извинение, обещание. А после он улыбнулся мне во весь рот.
— Слушай, уж если мы здесь, можно еще раз заглянуть в волшебную шкатулку?
Причин для отказа не нашлось, поэтому мы встали с крышки, и я спустил Тоби на содержимое сундука. И пока он копался, я разглядывал серое утреннее небо за окном, стараясь не обращать слишком много внимания на позвякивания и постукивания.
— Лори?
— Что, милый?
— Ты не подойдешь? Я в этом ни хрена не разбираюсь.
Вот так я и оказался на полу рядом с Тоби в окружении секс-игрушек, словно мы сошли с картинки самого разнузданного Рождественского утра, какое только можно вообразить.
Назначение большинства предметов, слава богу, было очевидно, плюс Тоби как-никак вырос в эру интернета, так что до практической демонстрации все-таки не дошло. Но не стану отрицать, насколько приятно — из разряда невероятной и пробирающей до мурашек смеси предвкушения, страха и наслаждения — было смотреть на него и представлять себя во власти Тоби и всего содержимого сундука.
— Так, вот этому, — объявил он, — по виду самое место на кухне.
Господи ты боже мой.
— Нет, Тоби, не на кухне.
— Оно как будто одно из этих, ну знаешь, хитромудрых приспособлений для отделения белков от желтков, пользы от которых маловато, потому что для таких вещей есть руки.
Я многозначительно на него посмотрел.
— И увидел Бог Адама, созданного по образу и подобию Своему, и подумал Он: «Надо бы снабдить его конечностями для отделения белков от желтков», и дал Он человеку две руки, и стали белки отделяться от желтков, и увидел Бог, что это хорошо.
Тоби хихикнул — хихикнул, по-другому даже не назовешь — и я улыбнулся ему, захлебнувшись беспомощной радостью от того, как сумел рассмешить, и как естественно, как легко мне было с ним сейчас, когда уже не надо постоянно следить за собой, чтобы, не дай бог, каким-то образом не проявить свое неравнодушие. Пусть даже часть меня до сих пор упиралась и называла это безрассудством.
— Ну а для чего же оно тогда? — спросил он.
— Это просто такое эрекционное кольцо, Тоби.
— Вернее, эрекционные кольца, правильно? — позвенел он всей конструкцией.
— Они называются «Врата ада».
Вдруг он улыбнулся, как тогда в «Извракратии»: слишком широко, слишком ослепительно, слишком дурашливо, с выглядывающим из-под края губы кончиком клыка.
— Ты бы в них обалденно смотрелся. Можно я на тебя надену?
— Что, прямо сейчас?
— Спокойно. Не, в смысле… потом как-нибудь.
