Я вздрогнул — он редко брал меня настолько уверенно — но облегчение от быстрого и недвусмысленного прикосновения на фоне целого дня поддразнивания оказалось несказанным. Я выгнулся, приподнявшись над столом, и с бесстыдным стоном насадился на его пальцы.
Словно он и не положил только что анальную пробку со встроенным вибратором рядом на стол.
— Да-а. — Тоби. Хрипло и надсадно дыша. — Давай, трахай меня.
И я трахал, стремительно доводя себя до безумия, пока лужайки и аркады колледжа Магдалины переливались розовым и золотым в последних лучах заката.
— Еще? — спросил он, сгибая пальцы глубоко внутри моего тела, заставляя гореть, извиваться и хотеть.
— Да. О господи, да. — Но он отстранился. Оставил меня задыхающимся, пустым и c ощущением утраты.
— Так, хорошо. А теперь слушай.
— Нет, пожалуйста… Мне нужно… — Он меня не удерживал силой, но в этой агонии потери и желания я как-то умудрился забыть и судорожно бился, словно прикованный.
— Шшш. — Он снова нагнулся, убирая мокрые от пота пряди с моего лба.
"
"— Смотри, либо я даю тебе кончить сейчас, и ты сегодня вечером ходишь для меня с этой пробкой. Потому что… потому что, по-моему, это будет офигительно сексуально. Либо можешь сказать «нет» — пожалуйста, я не возражаю — но тогда разрешаю кончить не раньше, чем когда приду к тебе на следующей неделе.
Я ничком повалился на стол, полностью нокаутированный.
— Тоби, я не могу.
— Решать тебе, любимый. — Он поцеловал верхний изгиб моего уха, и я беспомощно затрясся мелкой дрожью, будто от плетки или пореза.
— Пожалуйста, не заставляй меня.
— Ты не обязан.
Я корчился в муках похоти, неуклюже толкаясь членом в, наверное, ручку от ящика.
— Слушай, ну стол-то долбить не надо. — Одна из его рук обвила меня из-за спины, и от нее стало так хорошо, так идеально, она оказалась настолько именно тем, что мне и было нужно, что я не смог сдержать слез. — Есть же я.
Во рту стоял соленый привкус. Бог мой. Я и правда заплакал. Он заставил меня плакать, всего-то предоставив выбор.
— Я не хочу… Не могу позволить тебе…
— Можешь.
— Все еще скользкая от смазки рука проехалась по слишком тугой, слишком горящей коже. — Скажи, что ты хочешь.
— Хочу кончить. — Хныканье. Содрогания. Стремление вжаться в него. Страх, что если он перестанет трогать, я перестану дышать.
— Хорошо.
Он коснулся губами моего плеча и укусил. Не сильно, лишь тупое нажатие зубов и жар рта через рубашку. Я вскрикнул от его метки. И тут он ввел обратно пальцы и пометил меня еще раз.
