Похоже, когда дело доходит до последнего пункта, я превращаюсь в такую бесстыжую потаскуху.
По кругу посылают не только бухло, но и фрукты с шоколадом, а ближе к концу еще и красивую коробочку, которую Харрис открывает для меня.
— Понюшку?
— Господи, что, серьезно? — Кажется, я это произношу громче, чем рассчитывал, потому что разговоры как-то стихают.
— Хочешь попробовать?
Ну. И пусть никто не говорит, что Тоби Финч отказывался что-либо пробовать.
— Э-э, может быть, но не знаю, что нужно делать.
Он знает и проводит для меня мини-лекцию о нюхательном табаке для чайников, перед тем как насыпать чуть-чуть на ладонь между большим и указательным пальцами и предложить ее мне.
Гулять так гулять, да? Я нагибаюсь и занюхиваю. Осторожничаю — и что-что, а резко втягивать все в ноздрю точно не положено — но в итоге табак попадает в нос, так что, думаю, мой первый опыт все же не окончился провалом. В мозгу возникает такая бледная вспышка, как от правильной дозы васаби.
Мне даже аплодируют за храбрость — круто.
Вот только Лори не выглядит довольным. Его глаза настолько холодные, и в них ходят такие тучи, что он уже кажется не моим Лори, а тем человеком, которого я впервые увидел в клубе — отстраненным, диким и на порядок выше моего уровня.
Может, не стоило нюхать? Он же доктор и, наверное, имеет свое непререкаемое мнение насчет веществ, вызывающих привыкание. Но не превратит же меня одна понюшка в табакомана.
В конце концов нам разрешают закончить распитие и снова идти общаться с остальными.
Харрис вручает мне одну из своих визиток, которые он держит в такой серебряной коробочке, и просит позвонить ему, если вдруг окажусь в Чикаго или захочу дать юриспруденции второй шанс. Он говорит, что из меня вышел был хороший юрист, что, конечно, приятно, но ни в жизнь.
И тут Лори хватает меня за плечо и разворачивает лицом к себе.
— Ты что, совсем…
— Пойдем выйдем. Мне надо с тобой поговорить.
Он даже не оставляет мне никакого выбора, просто тащит за собой к выходу и в тишину крытой аркады.
Мне слышно его дыхание, такое же тяжелое, как и во время секса.
— Какого черта, Тоби? Нет, какого черта, а?
Кажется… я его почти боюсь. Ощущение охрененно странное, скажу я вам. И к никотину у него какая-то нездоровая ненависть.
— Ты о табаке?
— Обо всем.
— Я только чуть-чуть понюхал.
— Да хер с ним, с табаком, я о… о…
— О чем? — удивленно моргаю я.
