Так что я сел с «Таймс» за кухонным столом и не очень успешно пытался читать, пока Тоби взялся за дело. Он напевал под нос «Zing! Went the Strings of My Heart» и казался больше похожим на обычного себя.
Наконец он принялся раскатывать тесто, а затем аккуратно выкладывать его в форму, о наличии которой в собственном доме я и не подозревал.
Все, — сказал он, убирая ее в холодильник. — Теперь надо сбегать наверх за парой вещей.
— Для пирога?"
"— Для тебя. Дай мне где-то… минут пять. И… — наградил он меня самой зубастой своей улыбкой, — разденься.
Я замер.
— Когда ты сказал, что хочешь лимонно-безешного пирога и грязного секса, я не думал, что они будут идти вместе.
— Это твоя расплата за то, что недооценил меня.
Тоби исчез наверху, оставив меня парализованным неловкостью. Да, благодаря АГе здесь было теплее, чем в остальном доме, и меня не увидят, разве что кто-то перелезет через стену в саду и поднимется прямо на патио. Но все же раздевание посреди собственной кухни несколько пугало. Я чувствовал себя чересчур беззащитным для такого безопасного сценария.
Всему виной был яркий, но холодный свет, падающий на кожу, освещающий и оголяющий все мои желания, обнаженные и недвусмысленные под лучами зимнего солнца.
Нервное предвкушение вздыбило волоски на руках.
Я не знал, как мне лучше дожидаться Тоби. На коленях? На жестком полу. Это поможет? Кусочек фантазии. Но он не говорил…
В итоге я оперся бедрами о стол и скрестил руки на груди, словно все происходящее было абсолютно нормальным.
Казалось, что Тоби нет больше, чем пять минут. Казалось, что прошла уже вечность.
Но наконец я услышал шаги на лестнице, и Тоби появился с кучей… вещей в руках. Он замер в дверном проеме, и его глаза проехались вверх-вниз по моему телу в таком неприкрытом и собственническом запале, что я почувствовал жар, смущение и легкий мандраж. Я не был уверен, что девятнадцатилетний парень должен обладать такой властью надо мной, но находил и какое-то абсурдное удовлетворение, зная, насколько я для него притягательный, что ему нравится видеть меня обнаженным и находящимся в полном его распоряжении.
Он бросил на стол пару подушек и провел пальцами по истертой до гладкости поверхности.
— Просто обалденная столешница.
— На самом деле это судейский стол. Я его купил на распродаже антиквариата.
— Наверное, поэтому у меня и постоянно возникают извращенские фантазии с его участием. — Он похлопал ладонью по древесине. — Забирайся и вставай на колени.
