И любовно складываю в свою, блин, копилочку. Но похожего на то, что сейчас, еще не было — как он отзывается у меня под плеткой, и этот его первый тихий звук — он словно как первый раз, когда Лори коснулся губами моего члена. Наполняет меня сладким восторгом, от которого все заходится внутри, и чем-то непонятным потемнее — чем-то, что жаждет заставить Лори сопротивляться, мучиться и сдаться мне на милость.
Я бью сильнее по тем же местам, еще и еще, прямо от плеча, а не от запястья, пока кожа Лори не краснеет еще гуще и не начинает лосниться под пленкой выступившего пота.
Я и сам вспотел, и дышится уже как-то тяжеловато. Частично из-за увлеченности и частично потому что весь процесс… требует много усилий. Так же как и секс: тупо физических усилий, вперемешку с удовольствием, близостью, эмоциональным и телесным единением, с взаимоотдачей.
Лори шепчет что-то, напоминающее «да».
А моя уверенность уже взлетает вместе с ремешками, так что могу и внести какое-то разнообразие. До этого я выполнял все шаги, как фигуры в танце, а теперь, видимо, дорос до импровизации.
Делаю так, чтобы мои более жесткие удары укладывались вместе с теми, что помягче, и ставлю свои метки на этом роскошном полотне всеми способами, какие могу выжать из плетки. Иногда Лори вздрагивает от силы ударов, но не пытается увернуться от них. Просто дарит мне неприкрытые звуки — чуть ошалелые, чуть мученические, чуть блаженные — и подставляется под следующий взмах. И следующий за ним.
Его вдохи-выдохи уже перемежаются стонами, когда я прерываюсь, чтобы заменить замшевую плетку на ту из конского волоса.
Она оказывается неожиданно легкой, когда я раскручиваю ее над головой, работая прямо от плеча и не давая хвостам обвернуться вокруг рукояти. А потом со всей силы, помноженной на то, что дает гравитация, обрушиваю концы на спину Лори.
Они высекают совсем другой звук — тихий и стремительный вшух, словно мимо меня пронеслась стайка острокрылых птиц.
И… Лори… Господи… он хоть и кричит, но не вот от боли, а больше от внезапности нового ощущения, наверное.
А пока он весь затерялся в моменте, я покрываю его плечи и верхнюю часть спины мелкими жалящими уколами и смотрю, как вспыхивают и гаснут точки соприкосновения, словно рой комет в красном небе. Теперь Лори уже двигается, но не так, что я теряю ритм, а скорее навстречу мне и моим махам, и мы становимся одним целым, а наше тяжелое дыхание сливается с шероховатым шепотком конского волоса по коже и нечастыми лихорадочными стонами Лори.
Я влюбился.
