Сколько бы ты не вертел тут своей тугой попкой.
У меня тугая попка? Крутяк.
Когда я вижу себя в зеркале в полный рост, мне хочется схватиться за голову. Ну, в смысле сначала-то чувствую разочарование, что нам не пришло в голову трахаться прямо перед ним, а потом уже «мама родная, на кого я похож». Прическа напоминает ежа после удара током, все лицо в красных отметинах от щетины, а глаза расширены, как будто я под кайфом. А про то, что творится у меня на шее, и о синяках в форме пальцев на бедрах вообще молчу.
Лучший.
Секс.
Моей жизни.
Я улыбаюсь Лори во все тридцать два зуба, и он краснеет и отводит глаза.
— Извини, я… Я…
— Ты че, не надо. Это ж охрененно.
Когда я уже практически закончил одеваться, он встает с кровати и заворачивается в халат с прошлой ночи. Ух ты, пушистый какой. А я тогда и не заметил. Не думаю, что кто-то купит себе такой мягкий халат, если только ему в жизни остро не хватает объятий.
Бедный Лори. Если б он только был моим.
Я бы его обнимал и мучил.
И спасал бы тоже.
Мы спускаемся гуськом по лестнице, и в холле он легонько касается моей щеки.
— У тебя же все будет хорошо, да?
— Ага.
— Спасибо. За сегодня. И за вчера.
Я пытаюсь улыбнуться.
— Да ладно, что ты благодаришь. Я же сам был только за. — На этом его глаза как бы ускользают от моих.
— Прости. Это… вежливая привычка, полагаю.
Привычка? Почему-то я ухватываюсь за это слово. Мое паучье чутье на него реагирует. В принципе, если подумать, это вполне может быть такой кинк.
Чисто английский.
— За что спасибо?
— За завтрак.
— Ну да, конечно.
Он по-прежнему отводит взгляд, так что я тянусь вверх к его подбородку, ловлю и заставляю смотреть на меня. Он дергается, а потом, ну, не вот чтобы шумно выдыхает, но ритм его дыхания меняется. Замедляется. Глаза становятся мягче, и я понимаю, что так Лори выглядит у моих ног.
Он сглатывает. И шепчет:
— Спасибо, Тоби, что позволил встать для тебя на колени.
Ё-мое, если б я только что не излил всю сперму Вселенной, я бы сейчас, наверное, опять кончал. Мой член даже пошатывается, как очумевший от удара боксер, который не понимает, когда нужно лежать и не рыпаться.
Мое прикосновение превратилось в нежное поглаживание, и мы внезапно как бы тянемся друг к другу. Так близко. Если я поверну голову под нужным углом, он меня поцелует. Точно знаю.
Но если я ему позволю, это край. Сердце просто не выдержит.
