Это типа нашего семейного проклятия такого, и я пипец как надеюсь, что мне оно не передалось или что для геев не считается, поскольку теперь, когда у меня есть свой мужчина, я его хочу удержать, уж будьте уверены.
Короче, когда бабуля приказала долго жить, дед опять стал ходить на танцы.
Так раньше находили партнеров для секса, и он по этой части был ого-го, но потом случилась война, а после нее дед женился со всеми вытекающими, так что для него внезапное возвращение танцев стало таким невероятно желанным подарком.
Как будто он вновь обрел что-то, утерянное много лет назад. Дед и меня стал учить. С большим терпением, потому что я товарищ неуклюжий. Он не сообщил прямым текстом, что это для секса (но я вам говорю — намек присутствовал). По его словам, так джентльмен завоевывает сердце леди. Жизненно важное умение.
Вот тут-то я ему и сказал. Точнее, спросил:
— А если джентльмен хочет завоевать сердце другого джентльмена, сработает?
Он помолчал.
А мое собственное сердце в это время заходилось — тудух-тудух-тудух.
Под ритм «мать-мать-мать».
И тут дед ответил: «Обязательно».
Так что после этого я стал попрыгунчиком-балерунчиком. Все шаги-фигуры как Отче наш. Самый любимый танец у меня — квикстеп. Он такой классный, легкий и элегантный, словно вы с партнером оба летаете.
Вот было бы здорово станцевать с Лори. Что угодно, но лучше всего квикстеп."
"Когда я заканчиваю уборку на кухне и мы закрываемся, я складываю пирожные в коробку и выдвигаюсь к Сент-Энтони.
Пилить мне аж в глубину северного Лондона, но серьезно — это ж дед. Тут считать километры и пересадки — последнее дело. Я к нему езжу примерно через день. Вот еще один большой плюс хосписов — это вам не больница, где терпеть не могут, когда ты заявляешься с визитом и начинаешь мешаться под ногами, и в палату пускают только, там, на две минуты шестнадцать секунд, когда Меркурий во втором доме и тому подобное. А в хосписе тебе всегда рады. Там вечно собирается куча народу. И можно даже остаться на ночь, если хочешь, или если нужно, или если тебе страшно.
Это больше всего походит на настоящую семью в моем представлении.
Сидя в пустеющем и темнеющем вагоне метро, я вдруг понимаю, что если б тогда не облажался по полной, то, может, вообще не смог бы вот так кататься. Вот честно, у меня в голове полно тараканов из-за универа — и черной дыры, в которую сам же превратил свое будущее — но, может, я тем самым подарил себе последние дни с дедом.
