Вся ложь

Я опрокидываюсь и падаю в крепкие объятия.

Ледяной, но в то же время теплый.

Грубый, но и безопасный.

Мое сердце, которое секунду назад было готово умереть, возрождается к жизни с потрясающей силой.

Я хватаю ртом воздух, как будто не дышала несколько дней или месяцев.

Потребность плакать обрушивается на меня, как ураган. Я попадаю в эпицентр шторма, моля о каком-то освобождении.

Смаргивая слезы, я смотрю на своего спасителя, того, чьи руки окружают меня, как клетка.

У него самые красивые глаза, у моего спасителя.

Он мечта и кошмар, мой спаситель, как тьма и свет.

Она выглядит лучше всего, когда висит на веревке. Связанная и обнаженная.

Я восхищаюсь делом своих рук: узлом на ее запястьях, клейкой лентой на ее рту.

Мой член становится твердым при мысли о том, чтобы трахнуть ее в такой позе.

Будет ли она плакать?

Однако моему члену придется подождать.

Кошмар Рейны Эллис еще далек от завершения.

На следующий день я не иду на занятия.

Не знаю, как я вернулась в дом прошлым вечером. Я смутно помню, как Ашер нес меня на руках, и все.

Он спросил меня, кто это сделал, но я не нашла слов. Если бы я что-нибудь сказала, то дала бы волю слезам. Вместо этого я предпочла молчание.

Иногда тишина безопасна.

Тишина бывает и тогда, когда надвигается мрачное облако. Вы можете чувствовать это, вы знаете, эти мысли занимают ваш разум и отказываются выходить наружу.

Мысли, как прошлой ночью.

Я почувствовала это страстное желание упасть и покончить со всем этим, но Ашер остановил это.

Я не подозревала, как сильно я нуждалась в жизни, пока мое сердце не заработало, его биение не заполнило все мое существо.

Это было почти так, как если бы оно кричало мне, чтобы я осталась в живых.

Не обращать внимания на мрачное облако.

Поэтому сегодня я решила сделать именно это. Тяга оставаться в постели весь день охватывает меня, как мстительный призрак, но мне удается откинуть одеяло и встать, чтобы принять душ и освежиться.

Единственное, чего я не могу сделать, это посмотреть на себя в зеркало.

Я спускаюсь по лестнице около десяти. Останавливаюсь в огромной гостиной со всем ее безупречным мрамором и широкой лестницей. По какой-то причине это кажется пустым и таким... неправильным.

Не тем местом. Неправильной жизнью.

Те мысли, которые пришли мне в голову, когда я впервые пришла в себя в больнице, снова нападают на меня.