Вся ложь

Я протираю затуманенные глаза и смотрю в окно, игнорируя его.

Он не увидит, как я сломаюсь.

Он не увидит, как я заплачу.

— Во что бы то ни стало, не останавливайся из-за меня, мой ужасный монстр.

— Думаешь, все это забава и игры? — я поворачиваюсь к нему лицом и складываю руки на груди.

Он снова проворачивает эту штуку с пристальным взглядом. Его внимание подобно живому дышащему существу, острому и режущему.

Я ненавижу, как великолепно он выглядит в своей простой белой рубашке. Рукава закатаны до локтей, обнажая подтянутые предплечья.

Чёрт побери. Его сильные вены исчезают под рубашкой вместе с татуировкой, которая, я знаю, там есть. Его волосы сегодня причесаны, но он все еще излучает флюиды «к черту весь мир».

— Я не знаю. — он так небрежно постукивает пальцем по рулю. — Ты скажи мне.

— Я думала, что умираю. — мой голос повышается от сдерживаемого разочарования. — Я могла там умереть!

— И все же ты не умерла.

Его холодный, бесчувственный тон ранит меня так глубоко, что я удивляюсь, что на дорогой коже его машины нет крови.

— Этого ты хочешь? — бормочу я. — Ты был бы счастлив, если бы я умерла?

Он качает головой один раз, когда въезжает на подъездную дорожку к дому.

— Ты так высоко ценишь себя. Твоя жизнь или смерть для меня ничего не значит, монстр.

— Перестань называть меня так! Я не монстр. Я не такая.

Мой голос срывается вместе с сердцем.

Конечно, это что-то значит. Конечно, он не может быть таким каменным.

Ашер так сильно нажимает на тормоза, что я дергаюсь вперед, но ремень безопасности удерживает меня.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он выскакивает из машины, подходит ко мне и выдергивает меня с сиденья, будто я тряпичная кукла.

Он поднимает меня и с легкостью несет в свадебном стиле, входя в особняк точно так же, как в тот первый раз, когда он проводил меня до моей комнаты.

Моя грудь касается его рубашки, и мои джинсы единственная преграда между моей кожей и его стальной рукой.

На мгновение я слишком ошеломлена, чтобы реагировать.

Я качаю головой, оцепенение проходит.

Мои руки сжимаются в кулаки, и я бью его.

— Что ты делаешь? Отпусти меня.

Он продолжает, словно не чувствует моих ударов.

Один или два сотрудника высовывают головы, но быстро прячутся, как только Ашер бросает на них взгляд — или, скорее, свирепый взгляд.