Всё, что нужно для счастья

Ни шагов Веркиных неслышно, ни шороха листвы, отодвигаемой сестрицей... Заснула, что ли? Или... плохо ей? Холодею, едва не налетев на огромный камень, и разворачиваюсь, тут же громко выдыхая.

- Ты чего? - издевается, похоже! Руки на груди сложила, носом кроссовка бьёт по земле и на меня таращится:

- Да вот думаю: в кого ты у нас такая дура? - ещё и обзывается. Снимает очки, цепляя их за ворот футболки и, нагнав меня размашистыми шагами, деловито резюмирует:

- Нужно ему это отцовство, как телеге пятое колесо. Думаешь, он за Соньку печётся? Дудки.

Тут любому понятно, что прикатил он из-за тебя.

- С чего взяла? - не верю, а любопытство впереди меня идёт.

- Я же не слепая. Любит он тебя, Вась. Потому и терпит твои дрянной характер.

Вон оно как... Ещё одна. Чары, что ли, Некрасов, на всех баб накладывает? То Антоновна на этом же самом месте мне о его любви пела, теперь и Вера туда же! Приятно, конечно, и даже сердце радостно в груди прыгает, только...

- Бред это. Не любит, - хоть и пытался меня убедить в обратном.

- Он просто всегда о детях мечтал.

Не меньше меня, пожалуй. Да что уж - раз в десять сильнее. Ведь если я в конечном счёте сдалась, решив больше не испытывать судьбу дорогостоящими процедурами, то он молча лелеял в себе надежду. До того самого вечера, когда впервые не бросил невзначай, что мы ещё суррогатное материнство не пробовали. Так разве странно, что он не стал ждать и решил поскорее воссоединиться с недавно обретённой дочерью?

- Хотел не хотел... Один чёрт, Васька, мужик по тебе сохнет.

Я ещё в хосписе заметила, как он на тебя глазеет. Так, будто ты плитка шоколада, а он диабетик.

- Или я тётка его ребёнка, и теперь до конца дней буду отравлять его жизнь своим присутствием. Всё, точка. И кепку надень, ты, похоже, уже перегрелась.

А нам ещё на берегу минимум час коптиться. Я же сестру знаю - она, если до воды доберётся, будет до победного бултыхаться. Тем более что поблизости ни души, а значит счесть её сумасшедшей моржихой, кроме меня, и некому.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Максим

Чёртово сено.

Чёртовы комары. И чёртов пёс. Он злит меня даже больше, чем жужжащие над ухом насекомые, ведь от них только шум, а от Макса ужасная вонь, наверняка навеки впитавшаяся в мои щёки.

- А ну пошёл! - спихиваю с себя любвеобильное животное и, брезгливо утерев рот рукавом, сплёвываю на пол. Нужно было его вчера Васе отдать. Пусть бы ей досаждал своими поцелуями.