Всё, что нужно для счастья

Самая сладкая из всех, что изобрело человечество. Только сил во мне нет, чтобы отпор дать. Потому и принимаю её, окончательно отключая рассудок... И пусть где-то в потаённом уголке подсознания аварийная сирена воет, предупреждая о затяжном похмелье, что накроет меня, едва мой мучитель отстранится, я с жадностью воздух глотаю, пропитавшийся ароматом его духов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Давно нужно было её в охапку сгрести. Целовать, пока не выбьётся из сил, а уже потом о любви говорить.

Это же Вася! Она либо головой думает, либо на поводу у сердца идёт. И прямо сейчас именно оно и включается в разговор. Колотится в её груди, как обезумевшее, а моё этот замысловатый ритм подхватывает. Кажется, остановимся, и с финальным аккордом последний вздох испустим...

Не соображая, что делаем, опускаю её на траву, и только и знаю, что в глазах её тонуть. А они горят. Так знакомо, словно и не расставались вовсе. Словно она никогда не сбегала, а я не изгадил наш брак предательством.

Отключись, и можно представить, что мы не на одиноком берегу водоёма, а в небольшом скверике у загса, и вся жизнь у нас ещё впереди.

Не любит... Да разве это не любовь? Она в каждом вздохе ее звучит. Из кончиков дрожащих пальцев льётся и прицельным ударом в грудь, меня последних сил лишает. И как может не чувствовать? Что вот я у неё где - привязан к её рукам и с этих самых рук есть готов.

-Не отпущу больше, - шепчу, как в горячке и, не встретив сопротивления, губами к обнажённой груди припадаю.

А она дышит рвано...

Моя. Не соврал я: где угодно найду и сколько понадобится ждать буду. Иначе не жизнь это, а ад на земле.

Пристрелите меня. Как школьница, перебравшая на последнем звонке и в пьяном угаре поддавшаяся на соблазненья главного ловеласа, наутро от стыда сгораю. Вроде не маленькая, четвёртый десяток пошёл, а стыдно, хоть сейчас топиться иди.

Что наделала? И принципы свои предала и собственноручно рубцы на душе расковыряла.

Рубцы, да словно этого мало, еще и правое плечо Некрасова ногтями полоснула. Ну, дура! Дура, каких поискать!

- Так, - трясу головой, отталкиваюсь от земли и сажусь на мокрую траву, лежать на которой теперь неудобно: мокрая, холодная, и даже близость распластавшегося на ней мужчины не спасает. Тянусь к брошенному рядом платью и, торопливо прикрыв им все стратегически важные места, решаюсь на бывшего мужа взглянуть.