Всё, что нужно для счастья

Улыбаюсь, зачем-то поправляя сбившееся одеяло и, устало прикрыв веки, вздыхаю:

-Хочешь, забирай. У тебя из мебели одна кровать, - а я её знаю: спальню свою родне уступит, а сама на надувном матрасе будет ворочаться. День-другой помается, а потом за кредитом в банк побежит - на мою финансовую помощь у неё табу.

- Нет, - видите, даже от такой малости отказывается.

Хватает с пуфика халат - мятный, махровый, который после душа всегда надевала, и торопливо спрятав под ним пижаму, волосы поправляет. И зачем спрашивается? Растрёпанная она даже красивее, чем после нескольких часов в салоне красоты.

- Он всю мою гостиную займёт, - только не улыбается больше и обниматься не лезет. Напротив, подальше отходит, на ходу завязывая на талии тугой бант, а когда расстояние между нами уже не кажется ей критически близким, застывает и к тишине прислушивается. - Девочки где?

Наедине оставаться боится? Вон как щёки пылают, стоит взглядом на разобранную постель наткнуться.

- Веру на приём отвёз. А Сонька у дядьки моего. Он мне все уши прожужжал, что познакомиться хочет. Так что одевайся иди, поедем твою Антонину искать.

Сыщики мать твою. Три недели только и делаем, что за кем-то охотимся. Сначала за сестрой её, теперь вот за консьержкой. А я в перерывах ещё и Васёну догнать пытаюсь. Только стоит схватить, как она ещё на десять шагов назад отходит! Даже сейчас кивает, торопливо скрывается в прихожей и, пошуршав пакетами, в ванную ретируется.

Об этом и думаю, пока за стенкой вода шумит. А стоит супруге через пятнадцать минут кроссовки на ноги натянуть, понимаю, что долга ответа не найду.

Найти Антонину в нашей глуши нетрудно. А вот сам путь до городской больницы отнимает у меня немало сил. Вроде на заднее сиденье села, за спинку его кресла спряталась, даже окно открыла, чтоб запах его духов голову не пьянил, а всё равно страшно. Страшно от того, как нестерпимо хочется его плеча коснуться.

-Максим, - а это плохо, потому и решаюсь на разговор, который больше откладывать нельзя. Не после того, как своими глазами увидела, во что он дом превратил: храм, мать его, а я на каждой "иконе". В платье свадебном, сарафане шифоновом, в его руках, что смотрятся на мне лучше любой одежды...