Всё начинается со лжи

Тем более рука Вереского уже настойчиво тянула меня через заросли какого-то аккуратно подстриженного растения к отдельно стоящему зданию.

Мы вошли в два разных проёма. На манер уборных комнат в цивилизованных странах, нас встретил общий холл, отделанный мозаикой, а из него уже вели два прохода.

Вереский потянул меня в сторону «эМ». Я его в сторону «Жо».

— У нас больше кабинок, — шепнула я и… победила.

Пять минут единения и безтормозного счастья.

Вряд ли мы потратили дольше, слишком оба были на взводе.

— А мне нравится эта свадьба, — одарив его благодарным поцелуем за то, что он был так хорош, я нехотя сползла с его коленей.

— Никогда так больше не делай, — он застёгивал молнию на брюках, сидя на закрытом унитазе. Справился, тяжело дыша, откинулся к стене, громыхнув крышкой сливного бачка. — Ты и так сводишь меня с ума, но знать, что на тебе нет белья — просто выше моих сил.

— Представь, каково мне, — улыбнулась я, одёргивая платье. — На тебе его никогда нет.

— Это другое, — потянул он меня к себе за руку.

И впился губами в мои, придерживая за шею.

Этот затянувшийся поцелуй легко мог перерасти в ещё один раз, но где-то в соседней кабинке потекла вода. Как школьники, мы затаились, давясь от смеха.

Стук каблуков. Шипение крана.

Когда всё затихло, мы подождали немного, а потом оглядываясь, как воришки, выскочили в холл.

— Стой! Иди сюда, — Верейский снова подтянул меня к себе.

Его поцелуй ещё чувствительно отзывался внизу живота. И его жадные губы заставляли забыть обо всём.

Мы и забылись, но к реальности нас вернул вопль, что раздался под мозаичными сводами:

— Что? Ты?! Ах ты сука!

Она кинулась ко мне быстрее, чем я смогла сообразить, что происходит. Но к счастью я была не одна. А реакции и силе Павла Верейского Юлия Владимировна явно уступала.

— Успокойся! — почти молниеносно, как совсем недавно с Алексеровым, он задвинул меня за спину. И расставил руки.

Она толкнула его в грудь, зло, со всей силы. Но он только слегка пошатнулся.

— Так это из-за неё ты меня бросил? — орала она оглушающе.

— Я уже всё тебе сказал, — прозвучал в тишине его ледяной голос. — Не смей устраивать скандалов на свадьбе моей сестры. Не смей их вообще больше мне устраивать.

Он предостерегающе выставил вперёд левую руку, а правой привлёк меня к себе.

— Сука! Какая же ты сука, — презрительно смотрела на меня Юлия Пашутина. Сделала шаг назад, ненавидяще и, словно не веря, покачала головой.