Всё начинается со лжи

— Ну, можно и так сказать, — улыбнулся я, когда снова завладел её вниманием.

— А жена ваша чем занимается?

— Моя будущая жена? — невозмутимо уточнил я. — Пишет докторскую диссертацию. И, боюсь, я вряд ли смогу правильно назвать все слова, поэтому воздержусь от названия её работы.

— О как! Похвально! Элечка тоже работает над докторской.

И если бы не впившие в моё бедро ногти, я бы решил, что моя учёная леди и не заметила странного совпадения, как её мама.

— Мам, доешь Машкин салат или я уберу? — встала она.

— Ну, давай, давай, — подставила она свою тарелку, — не выкидывать же. У неё сейчас возраст такой, поперешный, у Машки, — поясняла она мне. — То мурлычет весь день, ластится, помогает. Вместе лепим, рисуем, играем. А то рычит свирепым тигрёнком: «уйди!», «не буду!», «я сама!». Ей скоро четыре, в…

— Мама! — снова рыкнула на неё Эльвира и посмотрела, не соврать, предупреждающе? Угрожающе?

И я бы, наверно, разобрался что к чему, о чём так настойчиво хотела проболтаться её мама, а Элька не разрешала, если бы мне не позвонили.

Не ответить я не мог. Не зря же после вчерашнего разговора с Пашутиным собрал с утра свою команду, раздал указания, определил цели и направления. И парни трудились не покладая рук, несмотря на выходные. Завтра, перед предстоящими торгами, работы было ещё больше, несмотря на воскресенье. И мне звонили сказать как идёт подготовка и уточнить детали.

— Ладно, Элечка, поеду я.

К тому времени как я поговорил и вернулся, Екатерина Леонидовна засобиралась домой.  

— Мам, да оставайся. Ну куда ты потащишься после иголок и массажа? Отлежись. Завтра же опять приезжать, у меня с обеда дежурство в клинике, — уговаривала её Элька.

— Я помню, доча, помню, — не глядя на неё, одевалась мама. — Но там отец один, волнуется. А завтра мы вместе приедем, не переживай.

— Екатерина Леонидовна, я вас отвезу, — недолго думая, засунул я ноги в кроссовки.

— Ох, это вам спасибо, Павел. Ничего если я так, без отчества? — она продолжила, когда я кивнул. — И за помощь. И за доктора. Доберусь я сама. У вас поди дела. Ещё я на вашу голову.

— Дела подождут, — мимоходом глянул я на свою оставшуюся на вешалке ветровку и решительно открыл дверь. — Вы меня совсем не затрудните, — оглянулся.