Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Вчера, сидя у окна, я думала о своей дочери… о моей дорогой покойной дочери. — Она попыталась сделать вид, что задыхается от волнения, но получилось это не очень убедительно. — И я вспомнила, что однажды встретила некоего мистера Остина Бэйна, о котором кто-то (а может быть, и он сам) сказал мне, что он — племянник богатой миссис Робильотти, ранее бывшей замужем за мистером Альбертом Грантэмом. Моя дочь умерла в доме миссис Робильотти, и я подумала, что он или сам расскажет мне о ней, или уговорит миссис Робильотти принять меня, чтобы я могла расспросить, как все произошло.

Я хотела знать все о своей дочери… — Она снова принялась судорожно глотать.

Такое объяснение не предвещало нам ничего интересного. Больше того, оно выглядело плохо для нее. Бэйн оказался достаточно предусмотрительным и придумал историю, подтверждения которой от нее нельзя было ожидать; он ведь даже предупредил нас, что она, вероятно, будет отрицать ее, но хуже всего было то, что он, возможно, даже ничего и не придумал, а как джентльмен говорил правду.

Встреча в «Закусочной Тома», показавшаяся мне такой многозначительной, могла оказаться ничего не значащей вообще. Может быть, наш гений вовсе и не был гением?

Однако гений, если и испытывал такой же пессимизм, как я, вовсе не выказывал этого.

— Но если ваша встреча с мистером Бэйном была такой невинной, — продолжал он, — почему вы испугались, когда мистер Гудвин пригрозил обращением в полицию? Арчи, что она тогда воскликнула?

— «Только не в полицию! Боже мой, только не в полицию!»

— Так.

Почему, миссис Ашер?

— Я не люблю фараонов и всегда терпеть их не могла.

— Почему вы переехали из своей квартиры в отель и зарегистрировались под вымышленной фамилией?

— Но вы же должны понимать, как я себя чувствовала после смерти дочери! Я не хотела никого видеть. Я знала, что мне будут досаждать газетчики… и полицейские. Я хотела побыть одна. И вы на моем месте тоже…

Послышался звонок в дверь, и я вышел в прихожую. Иногда в подобных случаях к двери идет Фриц, но сейчас, когда в кабинете сидела миссис Ашер, а в другой комнате находился Бэйн, я решил, что лучше пойти мне, тем более что настроение у меня было отвратительное и я чувствовал, что это был всего лишь Орри Кэтер.

Я впустил его, поздоровался и закрыл дверь. Он расстегнул пальто, и под ним оказалась кожаная папка с застегнутой молнией.

— Это еще что? — спросил я. — Отправляешься на уикенд?

— Нет. Это доказательство того, что миссис Ашер…

Я едва успел зажать ему рот.