Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Прочитав рассказы, я счел, что нужно определить только одного из четырех, — задача несложная. Остальные трое явились всего лишь орудием в руках этого одного. Это показалось мне продвижением вперед. Теперь тоже остается только один подозреваемый, но кто он и где? Он не является ни одним из четырех. Единственная возможность напасть на его след через связи, которые он должен был поддерживать со своими контрагентами. Подобные поиски, выходящие к тому же за рамки моих интересов, могут продлиться долго и будут стоить дорого.

Они потребуют исчерпывающего и дотошного расследования связей этих троих, даже четверых, включая Кеннета Реннерта. Это уже продвижение назад, а не вперед.

— Вы хотите сказать, что отказываетесь от ведения дела? — спросил Декстер.

— Я хочу сказать, что при создавшемся положении это дело больше не подходит мне. Чтобы вести его, потребуется по меньшей мере дюжина опытных оперативных сотрудников, которые должны будут работать под компетентным руководством. Стоить это будет шестьсот или больше долларов в день плюс расходы при семидневной рабочей неделе.

Я не берусь руководить подобной операцией. Позвольте мне закончить… Как я уже говорил мистеру Харвею в субботу, я послал мистера Гудвина повидать всех этих четверых, и он видел их. Арчи!

Я бросил записную книжку через плечо на свой письменный стол и подумал, что мы даже не сможем возместить понесенные расходы и тогда прощай мои три доллара и восемьдесят центов за жареного цыпленка, которого я съел в «Зеленом заборе».

— Доложить вам все подробно? — спросил я.

— Не мне. Им. Мисс Баллард ведет стенограмму. Если это не будет слишком пространно.

— Нет, не будет. Я провел всего две минуты с Саймоном Джекобсом. Семь — с Кеннетом Реннертом. Одну — с Джейн Огильви, восемь — с Алисой Портер.

Я подчинился. Так как я развил эту способность до такой степени, что мог дать Вулфу полный и точный отчет о двухчасовой беседе с тремя или четырьмя лицами, то это задание было для меня проще простого.

Докладывая, я заметил, что Мортимер Ошин больше не чиркает спичками, чтобы закурить, и я воспринял это как высокую оценку своему дарованию рассказчика, пока не сообразил, что, будучи драматургом, он просто внимательно прислушивается к моим оборотам речи. Когда я умолк, он был первым, кто взял слово.

— Конечно, вы слегка приукрасили речь Джейн Огильви. Чертовски здорово!

— Никаких украшательств, — ответил я. — Когда я отчитываюсь, я только отчитываюсь.