Всё о Ниро Вульфе. Том 3

— Когда вы в последний раз видели свою дочь?

— Вчера вечером, когда она из дома отправилась сюда.

— В какое время было это?

— Сразу же после ужина, в половине девятого или, может быть, немного позднее.

— С ней был кто-нибудь?

— Она всегда ночевала здесь?

— Не всегда, но часто. У нее есть своя комната в доме.

— За ужином были какие-нибудь гости?

— Нет, только мой муж, я и она.

— К ней должен был прийти кто-нибудь?

— Не знаю, но я могла и не знать, ибо она вообще редко говорила мне об этом.

— Вы знаете что-нибудь о каком-нибудь письме или телефонном звонке в течение всего вчерашнего дня?

— Нет, но я могла и не знать об этом.

— Кто-нибудь приходил к ней после того, как она ушла из дома, или звонил по телефону ей?

— Нет, дома нет, но кто-то мог прийти к ней сюда.

— И все же кто-то приходил. Но кто? Через улочку за домиком?

— Да. Это обычная городская улица под названием Дипперлейн… Я забыла вашу фамилию. Как вы сказали?

— Гудвин.

Арчи Гудвин. Вы слышали, чтобы вчера вечером на этой улочке заработал мотор идя чтобы остановилась машина?

— Нет. — Женщина быстро встала. — Я должна позвонить мужу. К приезду полицейских ему следует быть здесь. Как скоро они могут приехать?

— Минут через десять, а может быть, и скорее. У вас есть какое-нибудь предположение, кто мог убить вашу дочь? Вы подозреваете кого-нибудь в этом?

— Нет. — Женщина повернулась и вышла, все еще вышагивая, как сержант.

Я подошел к телефону, снова обернул руку носовым платком, снял трубку и набрал номер.

Завтрак в тот день — два рубленых бифштекса и стакан молока — мне пришлось съесть в окружной прокуратуре Бронкса, в кабинете помощника прокурора Хеллорана, которого я до сих пор даже никогда не встречал. Обедал же я, если, конечно, два сандвича с солониной в остывший кофе из бумажного стаканчика можно назвать обедом, в окружной прокуратуре графства Нью-Йорк в кабинете помощника прокурора Мандельбаума, которого я знал довольно хорошо по различным встречам в прошлом.

Когда же я в конце концов вернулся в наш старый особняк на Тридцать пятой улице, было уже около десяти часов вечера. Фриц предложил мне подогреть фаршированную баранину, уверяя, что она будет съедобна, но я ответил, что слишком устал для еды и, может быть, позднее немножко смогу закусить.

Было уже около одиннадцати, когда я закончил свой доклад Вулфу.