Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Она собирается в Нью-Йорк на неделю в конце июля, с мужем и двумя детьми, так нельзя ли им зайти посмотреть на орхидеи?

На первое письмо мы ответили: «Четыре десятка». Вульф иногда приглашает двух гостей на пирог со скворцами. На второе – «Нет». Напрасно наша корреспондентка упомянула о детях. Я отпечатал ответы на машинке, Вульф поставил свою подпись и, глядя, как я запечатываю конверты, сказал:

– Ты больше не можешь исключать из числа подозреваемых мистера и миссис Перес. Они знали, что получат дом.

Разумеется, я чувствовал, что к этому все идет.

Я развернул к нему свое кресло:

– Забавная все же вещь клятва на Библии. Я лет двадцать не был в церкви. И современная наука доказала, что на небесах на двести градусов по Фаренгейту жарче, чем в аду. Но если бы мне предложили положить руку на Библию и солгать, я бы постарался от этого как-нибудь уклониться. Сказал бы, что я индуист или буддист. Дзен-буддист, разумеется. А мистер и миссис Перес, несомненно, ходят к мессе раз в неделю, а может, и чаще.

– Ха! Может, они не солгали бы, чтобы завладеть домом, а вот чтобы спасти свою шкуру…

– Тысячи убийц врут под присягой, но тут другое.

Они до сих пор думают, что вроде как наняли меня, что я работаю на них.

– Ты неисправимый упрямец.

– Да, сэр. Как и вы.

– И этого идиота Хока тоже нельзя исключить. Вот я назвал его идиотом, а что, если он, напротив, хитрый и ловкий злодей? Зная или подозревая, что жена вечером в воскресенье пойдет по известному адресу, он взял ее ключи, отправился туда сам, убил Йигера и скрылся.

В понедельник что-то его встревожило, неважно что. Возможно, он рассказал о содеянном жене. Или она сама догадалась, и ее реакция испугала его. Тогда он решил выкинуть номер, после которого его причастность к делу покажется маловероятной. И выкинул. Мы с тобой вчера пришли к выводу, что самозванец не знал о смерти Йигера. Мы не просто допустили это, но пришли к такому выводу. Теперь мы от него отказываемся.

– Не так уж это невероятно, – уступил я. – На мой взгляд, эта версия имеет всего лишь три слабых места.

– А на мой – четыре, но эти прорехи легко залатать. Мне кажется, что мы не продвинулись вперед, а скорее, сделали шаг назад. Заключили, что самозванца можно сбросить со счетов, так нет, нельзя. И что теперь?

В подобных рассуждениях мы провели битых два часа, а когда собрались на боковую – уже близилась полночь, – нам представлялось, что теперь у нас есть и дело, и клиент, даже двое клиентов, но ни единой выигрышной карты.